Читаем Король говорит! полностью

Ко всеобщему облегчению, Виктория, ставшая к этому времени почтенной старой дамой семидесяти шести лет, сочла событие добрым знаком. «Первым чувством Джорджи было сожаление, что это милое дитя родилось в такой печальный день, — записала она в свой дневник. — А у меня такое чувство, что это может быть благословением свыше для дорогого малютки и на это можно смотреть как на дар Господа!» Ей было приятно, что правнук получил при крещении имя Альберт, хотя для близких друзей и семьи он всегда будет Берти.

У принца Георга и его жены Марии, или Мэй, как ее называли в семье, уже был один сын, Эдуард (известный как Дэвид), родившийся полтора года назад, и ни для кого не было секретом, что супруги хотели бы дочь.

Некоторые считали рождение «запасного» сына хорошей страховкой в престолонаследовании. Как-никак, сам Георг, второй сын будущего Эдуарда VII, обязан был своим положением наследника престола внезапной смерти, три года назад, своего беспутного старшего брата Эдди. Тот умер менее чем через неделю после своего двадцать девятого дня рождения от инфлюэнцы, перешедшей в пневмонию.

Ранние годы Берти прошли в спартанской обстановке, что было типичным для жизни в загородном доме того периода. Сандрингемское поместье, занимающее 20 000 акров, было куплено для будущего Эдуарда VII в 1866 году как охотничьи угодья. Прежний здешний дом он счел недостаточно импозантным, распорядился снести и начиная с 1870 года строил новый (все увеличивая на протяжении последующих двух десятилетий) в «умеренно-елизаветинском» стиле, как определил это местный историк. Не особенно безобразный и не особенно красивый, дом этот напомнил одному королевскому биографу шотландскую гостиницу для игроков в гольф^[27].

Йорк-коттедж, подаренный Георгу и Марии к свадьбе в 1893 году, был гораздо скромнее. Расположенный в нескольких сотнях метров от главного дома, на травянистом холме, он был построен Эдуардом для дополнительного расселения гостей, приезжающих на охоту. «Первое, что поражало посетителя в этом доме, были его малый размер и безобразие, — писала Сара Брэдфорд, королевский биограф^[28]. — В архитектурном отношении это было сумбурное строение без каких бы то ни было достоинств — с маленькими помещениями, эркерами, башенками и балконами, из красновато-коричневого камня, найденного на территории поместья, и цемента с галькой, с деревянными балками, выкрашенными в черный цвет». Он был к тому же чрезвычайно тесен, поскольку в нем жили не только супруги и, со временем, шестеро детей, но и адъютанты, фрейлины, личные секретари, четыре взрослых пажа, шеф-повар, лакей, камердинеры, десять ливрейных лакеев, трое дворецких при винном погребе, няньки, кормилицы, горничные и различные работники.

Два мальчика и принцесса Мария, которая родилась в 1897 году, а затем и последовавшие за нею принц Генри, родившийся в 1900 году, принц Георг — в 1902 году, и принц Джон — в 1905-м, проводили большую часть времени в одной из двух комнат наверху — в дневной детской и в чуть более просторной детской спальне, окна которых выходили на пруд и на парк за ним, где бродили олени.

Подобно другим детям в семьях высшей английской аристократии того времени, Берти, его братья и сестра в первые годы жизни воспитывались няньками и гувернанткой, правившей за вращающейся дверью на втором этаже, где они главным образом и обитали. Раз в день, во время чаепития, их, одетых в лучшее платье и аккуратно причесанных, сводили вниз и они представали перед родителями. Все остальное время они оставались на попечении нянек, одна из которых, как позднее выяснилось, имела едва ли не садистские наклонности. Она ревниво относилась даже к тому недолгому времени, которое Дэвид ежедневно проводил с родителями, и (как впоследствии утверждал герцог Виндзорский в автобиографии) больно щипала его и выкручивала ему руку в коридоре перед дверью в гостиную, чтобы он появился перед отцом и матерью в слезах и его поскорее отправили назад.

При этом она почти не уделяла внимания Берти и полагающееся ему днем молоко из рожка давала во время выезда на прогулку в виктории — экипаже, известном своей неровной и тряской ездой. Именно это ее обыкновение стало (по мнению его официального биографа Джона Уилер-Беннетта) причиной хронических желудочных заболеваний, от которых он страдал в молодости. Позже у этой женщины случился тяжелый нервный срыв.

Неудивительно, что отношения между детьми и родителями не были близкими. Не способствовал тому и подход их отца к вопросам воспитания, хотя сам будущий король Георг V воспитывался в сравнительно, для той эпохи, нестрогих правилах, благодаря своему отцу Эдуарду VII, у которого снисходительность к детям была реакцией на неукоснительную строгость в обращении с ним его родителей, Виктории и Альберта. В результате всякий раз, встречаясь с внуками, королева Виктория выражала ужас по поводу их необузданного поведения.