Читаем Король Гарольд полностью

Но, оглянувшись назад, де-Гравиль заметил, что Сексвольф уже вел свой отряд к знамени, у которого стоял Гарольд, почти один. Норманн недолго думал: в одно мгновение он очутился среди валлонского отряда, которым командовал вождь с золотым обручем на голове. Защищенный кольчугой от ударов оружия валлонов, рыцарь косил своим бердышом как косой смерти. Он рубил направо и налево и почти уже пробился к небольшому саксонскому отряду, твердо стоявшему в середине, когда рев и стоны на его пути обратили на него внимание кимрского вождя. Через минуту валлийский лев уже стоял против норманна, не принимая в расчет, что он противопоставляет железной кольчуге полуоткрытую грудь и короткое римское копье длинному норманнскому мечу.

Несмотря на явное неравенство этого боя, движения бритта были так быстры, рука его так тверда и ловка, что де-Гравиль, считавшийся одним из лучших воинов Вильгельма норманнского, предпочел бы скорее видеть перед собой Фиц-Осборна или Монтгомери, закованных с ног до головы в железо, чем отражать эти молниеносные удары и выдерживать бурный натиск свирепого Гриффита. Кольчуга рыцаря уже была прорублена в двух или трех местах, и кровь быстро струилась по ней, а тяжелый бердыш его только махал по воздуху, стараясь попасть в увертливого противника. В это время саксонский отряд, воспользовавшись промежутком, который образовался в рядах неприятеля, и узнав валлийского короля, сделал отчаянное усилие. Тут на несколько минут завязалась беспорядочная, ужасная резня; удары сыпались наудачу, куда ни попало, люди падали как колосья под серпом жнеца, и никто не мог сказать, как постигла их смерть; но дисциплина, которую саксонцы хранили по привычке даже среди суматохи, наконец восторжествовала. Дружным напором пробили они себе путь, хотя с большой потерей, и примкнули к главным силам, выстроившимся перед крепостью.

Между тем Гарольду, с помощью дружины Сексвольфа, удалось, наконец, отбить свежие подкрепления валлонов от слабейшего из пунктов окопа. Окинув орлиным взором все поле, Гарольд приказал некоторым отрядам вернуться в крепость и открыть со стен и из всех бойниц стрельбу камекями и стрелами, составлявшими глазную часть артиллерии крепостей саксонцев, неопытных в осадком искусстве. Потом граф поставил Сексвольфа с большей частью его отряда оберегать окопы. Взглянув на луку, бледную и тусклую от света сигнальных огней, он проговорил ровным и спокойным голом:

- Теперь сражается за нас терпение; не успеет луна взойти на вершину того холма, как наши войска, находящиеся в Каэр-хене и Абере, прибудут к нам и отрежут валлонам путь к отступлению... Несите мою хоругвь в середину сражения.

Как только Гарольд пошел с хоругвью, в сопровождении двадцати или тридцати ратников, к тому месту, где теперь сосредоточивалась битва, между крепостью и окопами, Гриффит заметил его и пошел ему навстречу, в то самое время, как победа явно начинала склоняться на его сторону. Если бы не норманн, который, несмотря на раны и непривычку сражаться пешим, стоял твердо впереди, саксонцы, задавленные многочисленностью неприятеля и падающие один за другим под меткими стрелами, бежали бы в крепость и тогда сами решили бы свой приговор, потому что валлийцы последовали бы по их пятам.

Несчастьем валлийских витязей было то, что они никогда не смотрели на войну как на искусство, поэтому и теперь, вместо того чтобы направить все силы на ослабленный уже пункт неприятеля, Гриффит испортил все дело, как только кинулся к Гарольду.

Молодой человек увидел налетающего врага, который вертелся около него, как сокол над бекасом. Он остановился, построил свой маленький отряд полукругом, приказав ему сомкнуть огромные щиты стеной и выставить дротики рогаткой, а сам встал впереди всех со своей грозной секирой. В одно мгновение он был окружен и сквозь град сулиц сверкнуло копье валлийского короля.

Однако Гарольд лучше де-Гравиля был знаком с приемами валлийцев, к тому же он не был обременен тяжелым вооружением, кроме шлема, а был одет в легкий кожаный панцирь. Он противопоставлял быстроту быстроте и, откинув назад свою тяжелую секиру, ринулся на противника, обхватил его левой рукой, а правой сжал ему горло.

- Сдайся, сын Левелина... сдайся, если тебе не надоела жизнь! воскликнул граф грозно.

Но как ни крепки были объятия Гарольда, как ни сильно вцепился он в горло кимра, однако тот все-таки успел вырваться из его могучих рук, лишившись при этом только своего золотого обруча.