Читаем Король Гарольд полностью

- Чрезвычайно обязан сиру де-Гравилю за то, что он для меня предпринял такое утомительное путешествие. Прежде всего прошу тебя отдохнуть немного и подкрепиться пищей, а потом ты сообщишь мне, что, собственно, доставило мне удовольствие видеть тебя.

- Положим, что не лишнее было бы отдохнуть и закусить чего-нибудь, исключая козлятины и сыра, не соответствующих моему вкусу, но мне нельзя воспользоваться твоим любезным предложением, граф Гарольд, пока я не извинился, что преступил законы, изданные против изгнанников, и не заявил, что чувствую величайшую благодарность к твоим землякам за то, что они относились ко мне радушно.

- Извини, благородный рыцарь, если мы строги к тем, которые вмешиваются в наши дела; когда же иностранец является к нам только с дружеским намерением, то мы очень рады ему. Всем фламандцам, ломбардцам, немцам и сарацинам, желающим мирно торговать у нас, мы оказываем покровительство и радушный прием; немногим же, приезжающим из-за моря подобно тебе из желания услужить нам, мы жмем добровольно и чистосердечно руку.

Немало удивленный таким ласковым приемом, де-Гравиль крепко пожал протянутую ему Гарольдом руку и, вынув из платья крошечный ящичек, вручил его графу и рассказал в коротких, но трогательных словах, о свидании Гуго де-Маньявиля с умирающим Свеном и о поручении, данном ему усопшим.

Гарольд слушал рассказ норманна, отвернувшись от него, а когда он кончил, ответил ему взволнованным голосом:

- Благодарю тебя от души, благородный норманн, за твою услугу!.. Я... я... Свен был мне дорог, несмотря на свои преступления... я еще раньше узнал, что он умер в Ликии, и долго горевал о нем... Итак, после слов, сказанных твоему родственнику... ах!.. о, Свен, милый брат!..

- Он умер спокойно и с надеждой, - произнес норманн, взглянув с участием на взволнованное лицо Гарольда.

Граф склонил голову и ворочал ящичек с письмом во все стороны, не решаясь открыть его. Де-Гравиль, тронутый нелицемерной печалью графа, поднялся со своего места и вышел тихо за дверь, за которой ожидал его служитель, приведший его к Гарольду.

Гарольд не пытался удержать его, но последовал за ним до порога и приказал служителю оказать гостю полное гостеприимство.

- Завтра поутру мы снова увидимся, сир де-Гравиль, - сказал он. Вижу, что мне нечего извиняться перед тобой за то, что я теперь сильно взволнован и не могу продолжать приятную беседу.

"Благородная личность! - подумал рыцарь, спускаясь с лестницы. - Но как ему не быть благородным, когда мать его чуть ли не норманнка!.." Приятель, - обратился он к сопровождавшему его служителю, - я удовольствуюсь всякой пищей, исключая только козье мясо и мед.

- Будь спокоен, - ответил служитель. - Тостиг прислал нам два корабля с провиантом, которым не побрезговал бы сам правитель лондонский. Надо тебе заметить, что граф Тостиг знаток в этих вещах.

- В таком случае засвидетельствуй мое почтение графу Тостигу, петому что я очень люблю полакомиться хорошим кусочком, - сказал шутливо рыцарь.

ГЛАВА II

После ухода де-Гровиля Гарольд запер дверь и вынул из ящика письмо Свена.

Вот что писал умирающий:

"Когда ты получишь это письмо, Гарольд, то твоего брата уже не будет в живых.

Я долго страдал; говорят, что я этим искупил все свои грехи... дай Бог, чтобы это было верно!.. скажи это моему дорогому отцу, если он еще жив: эта мысль утешит его; скажи это и матеря и Гакону... Снова поручаю тебе, Гарольд, своего сына: будь ты ему вторым отцом! Надеюсь, что моя смерть освободит его, даст ему возможность вернуться на родину Не допусти, во всяком случае, чтобы он вырос при дворе врага нашего; старайся, чтобы он вступил на английскую почву в пору юности и душевной непорочности... Когда до тебя дойдет это письмо, ты, вероятно, будешь стоять уже выше нашего отца. Он беспрерывным трудом добился славы, получил ее в награду за терпение и настойчивость; ты же родился вместе со славой и тебе нечего трудиться для достижения ее... Защити моего сына своим могуществом и выведи его твердой рукой из заточения, в котором он теперь находится. Не надо ему ни княжеств, ни графств, не делай его равным себе... я только прошу, чтобы ты освободил его; чтобы вернул его в Англию!.. Надеясь на тебя, Гарольд, я умираю!"

Письмо выскользнуло из рук графа.

- Кончилась эта жизнь, походившая на короткий, но тяжелый сон! проговорил он грустно. - И как же гордился отец этим Свеном, который в спокойные минуты был так кроток, а во время гнева так беспощаден. Мать учила его датским песням, а Хильда убаюкивала его сказками и рассказами о героях севера. Он один из всего нашего семейства обладал настоящей датской, поэтической натурой... Гордый дуб, как скоро сломила тебя буря!..