Читаем Коробейники полностью

Не дозвонившись, поехал на авось. Застал хозяев за ужином на кухне. «Что-то случилось?» — спросила Валя. А он-то думал, что на его лице нельзя ничего увидеть. Чеблаков вытащил из холодильника вче­рашнюю бутылку, взглядом спросил: будешь? Юшков отказался. Чеб­лаков сунул ее назад. Кончив ужин, Валя ушла из кухни. Это у них было правило: в мужнины дела она не вмешивалась. «Ну что там?» — спросил Чеблаков. «Белан арестован».— «Черт,— опешил Чеблаков.— Не может быть!» — «Как сказал мне следователь, мне кажется, вам так не должно казаться». — «Значит, точно?» — «Я сейчас от его бывшей жены. Так сказать, лично присутствовал при обыске».— «Чего тебя ту­да понесло?» — спросил Чеблаков. Юшков ответил: «Надо было». Чеб­лаков не обратил внимания. Он думал о Белане. «Отыгрался Толя... Ты знаешь, я ему завидовал. Талантов у него тьма, но он зарывался. Он всегда зарывался и играл на публику. Мы с ним недавно ехали вместе в поезде. Случайно получилось. Я — в Люберцы, он — в Подольск. Так, знаешь, ему удовольствие было — вытащить пачку денег, чтоб я ви­дел. Поразить. Вот, мол, как его в командировку отправляют. Мол, ди­рекция доверяет важные дела. Двадцатку шоферу выписать через сек­ретаря за экстренный рейс — он из этого спектакль устраивал». Юш­ков кивнул: «Видел».— «У меня всегда было чувство, что он рано или поздно влипнет. Хохлов знает?» — «Похоже на то. Я пробовал ему позвонить, он прервал разговор». «Струсил»,— сказал Чеблаков. «А он-то при чем?» — «Ну, старик, теперь все будем при чем... Тебя, меж­ду прочим, можно поздравить с новой должностью. Ты теперь началь­ник отдела». «А знаешь,— сказал Юшков.— Мне не хочется. С меня уже хватит. Встретил я вчера одноклассника. Модельщик седьмого разряда. Триста рублей. Вечерами не знает, куда себя девать».— «Ну-ну, старик. Рано ты сдаешься».— «Я здорово в эту историю влип»,— сказал Юшков.

Он не собирался говорить. Сорвалось само, потому что все время думал об этом. «Не чуди,— сказал Чеблаков.— Как ты мог влипнуть?» «Скучно рассказывать. Я им соврал, и они это понимают». Чеблаков по­косился на дверь. Она была приоткрыта, он захлопнул ее и сам на се­бя рассердился за этот жест. «Какого же ты лешего врал?» — «Не знаю. Там было два следователя. Один здорово меня раздражал. Мне все время хотелось его злить».— «Ну, знаешь... это уж... Да ты как Бе­лан!» — «Избыток инициативы. Самая глупая штука. Белан, мне кажет­ся, не ради денег рисковал. Он рисковал ради риска».— «Давай, старик, без самокопания. Это у тебя, может быть, такая психология, а у него именно ради денег». - «Может быть,— сказал Юшков.— Может быть».

Утром тесть сказал: «Ты приказом назначаешься исполняющим обязанности... Хлебнем мы еще полной ложкой». В отделе никто не работал. На первом этаже, там, где было окошко табельной и висели на стенах щиты наглядной агитации, толпились кладовщицы и водите­ли. Шумели, обсуждая новость. Все уже знали об аресте начальника. Рослый дядька, водитель Качан, втолковывал женщинам в телогрей­ках: «...да хоть кто! Умный, дурень — хоть кто! Один он никак не мог!» Увидел Юшкова, осекся.

Пришли следователи. Старший был из Москвы, следователь по особо важным делам, фамилия его была Шкирич. Парень в замшевой куртке и очках, Поздеев, был местным инспектором ОБХСС. Им от­вели комнатку на складе резины, туда таскали скоросшиватели, там отвечали на их вопросы. Секретаршу продержали в этой комнатке час. Юшков вызвал ее потом к себе с бумагами, ждал, что она все ему пе­рескажет, но она молчала. Ему позвонили, когда завсектором двигате­лей Фаина отказалась дать свои ведомости: мол, без начальника не имеет права. Юшков сказал: «Фаина, показывай все и на все вопросы отвечай как на духу». «Когда же мне работать? — в сердцах сказала она.— Меня на конвейер вызывают. Там что-то с фильтрами». «Фильт­рами я сам займусь»,— сказал он и проторчал на конвейере до часа, не успел пообедать. А повестка была на два часа.