Читаем Корни полностью

В трюме Кунта слышал тихий шепот то там, то сям. Он удивлялся, как люди находят, о чем говорить. Да и какой в этом смысл? Его сосед-волоф умер. Смерть забрала тех, кто переводил для других. Кроме того, на разговоры требовалось много сил. Каждый день Кунта чувствовал себя все хуже, а происходящее с другими мужчинами угнетало его еще больше. Теперь они испражнялись кровяными сгустками и серовато-желтой зловонной слизью.

Когда тубобы впервые почуяли и увидели эту зловонную слизь, они пришли в возбуждение. Один из них побежал наверх и вернулся с беловолосым. Сморщившись от вони, он сразу же приказал тубобам расковать кричащих мужчин и вывести их из трюма. Вскоре появились другие тубобы с факелами, лопатами, щетками и ведрами. Их затошнило, но с ругательствами они начали ожесточенно скрести полки, где лежали больные. Потом они облили эти полки кипящим уксусом и переложили тех, кто был рядом, на пустые места в стороне.

Но это не помогло. Кровавая болезнь – тубобы называли ее дизентерией – распространялась стремительно. Вскоре Кунта тоже почувствовал боль в голове и спине, потом началась перемежающаяся лихорадка – он то горел в огне, то дрожал от озноба. А потом в животе возникла страшная резь и появились кровяные сгустки и зловонная слизь. Кунте казалось, что все его внутренности вот-вот вывалятся. Он терял сознание от боли. В бреду он кричал слова, в которые сейчас трудно было поверить: «Оморо – Омар, второй халиф, третий после пророка Мухаммеда! Каираба – Каираба означает «мир»!» В конце концов голос его сорвался от крика, и его не стало слышно среди шума и стонов других мужчин. За два дня в трюме заболели практически все.

Теперь кровавые сгустки соскальзывали с полок прямо в проходы, и тубобы не могли не наступать в них, убираясь в трюме. Они ругались, их рвало. Теперь мужчин каждый день выводили на палубу, а тубобы тащили в трюм ведра с уксусом и дегтем, чтобы окуривать зловонные полки и проходы. Кунта и его товарищи с трудом выбирались из люка и спотыкаясь брели к указанному месту. Там они падали, и доски палубы вскоре окрашивались кровью из ран на их спинах и из кишечника. Свежий воздух окутывал все тело Кунты, от головы до ног. Когда они возвращались в трюм, их окутывал запах укусуса и дегтя. Но никакие запахи не могли истребить зловония дизентерии.

В полубреду Кунта видел бабушку Яйсу, как она лежала на постели и в последний раз разговаривала с ним, когда он был еще совсем маленьким. Он думал о старой бабушке Ньо Бото и вспоминал сказки, которые она рассказывала, когда он был в первом кафо. Он вспоминал сказку про крокодила, который попался в ловушку и просил мальчика помочь ему освободиться. В забытьи он стонал и лягался, когда рядом с ним оказывались тубобы.

Вскоре большинство мужчин больше не могли ходить. Тубобам приходилось выводить их на палубу, чтобы беловолосый мог намазать раны своей бесполезной мазью при свете дня. Каждый день кто-то умирал, и тело выбрасывали за борт. Умерли несколько женщин и двое детей – и несколько тубобов. Выжившие тубобы тоже заболели. Тот, кто управлял большим колесом большого каноэ, стоял в бадье, потому что и у него начался кровавый понос.

Ночи и дни слились в одну сплошную череду. Однажды Кунта и те немногие, кто еще мог выбираться из люка, с изумлением увидели, что океан вокруг превратился в сплошной ковер золотистых водорослей. Водоросли плавали по поверхности воды повсюду, насколько хватало глаз. Кунта знал, что вода не может длиться вечно, и теперь ему казалось, что большое каноэ приблизилось к концу мира – но ему не было до этого дела. Погрузившись в себя, Кунта чувствовал, что конец близок. Не уверен он был лишь в одном: как к нему придет смерть.

В полузабытьи он заметил, что большие белые полотнища обвисли. Ветер больше не надувал их. Тубобы лазали по лабиринту канатов, перемещая полотнища так и этак, чтобы уловить хотя бы легкий ветерок. С палубы другие тубобы подавали им ведра с водой, и они смачивали полотнища. Но большое каноэ стояло на месте, покачиваясь из стороны в сторону с небольшими волнами. Тубобы злились и с трудом сдерживались. Беловолосый даже стал орать на своего исполосованного шрамами помощника, а тот срывал зло на других тубобах. Белые люди все чаще орали и дрались друг с другом. А скованных людей они избивать почти перестали – это случалось лишь изредка. Почти все время скованные люди проводили на палубе. К изумлению Кунты, им стали давать по полной пинте воды каждый день.

Как-то утром скованных людей вывели из трюма, и они увидели на палубе сотни летучих рыб. Женщины спели, что ночью тубобы зажигали факелы, чтобы приманить добычу, рыбы взлетали, падали на палубу и бились, тщетно пытаясь спастись. Вечером рыбу сварили с маисом. Вкус свежей рыбы был очень приятен. Кунта съел все, что ему дали, не оставив даже костей.