– Слова горький, горько, горечь – это тоже ветви от слова горе? Ведь мы различаем их, когда говорим горький хрен, горькая редька.

Тимофей добавил:

– И когда мы говорим об умственных вещах, то не чувствуем никакой разности – горькая жизнь, горькая участь – есть то же, что горестная.

Марфа догадалась:

– Горчица, потому что имеет в себе горечь.

Тимофей кивнул и продолжил:

– Грусть – оттуда же, откуда и горе. Горустить или грустить – то же самое, что и горевать.

Марфа спросила:

– А грех?

Тимофей ответил:

– Грех, грешу, грешить показывают также следы своего происхождения от гора. Под словом горний мы часто разумеем Бога и небеса. Слово же грех означает именно вину пред Творцом небесным. О человеке мы говорим: «Я виноват пред ним», но в отношении к Богу не употребляем слова виноват, а говорим: «Согрешил пред Богом». Грех, вероятно, сокращение из горех – это вина пред горним верхним Владыкою. Сверх того, грех, будучи виною, есть для раскаивающегося в нем и горе, и горькость, и грусть, и горесть. Все эти понятия, истекшие из одного корня, отображены в слове грех.

Марфа перекрестилась и заинтересованно попросила:

– Расскажи про звуки хр!

Тимофей привел пример:

– Хрусталь или кристалл – от слова хрустеть.

Тихомир удивился:

– Я думал, что хрусталь – иностранное слово.

Тимофей улыбнулся:

– Хрусталь не иностранное слово, несмотря на то, что на иностранных языках оно точно так же называется. Хрусталь – от хруста – звука, слышимого при раздавливании какой-нибудь ломкой вещи. В нашем языке это слово имеет свой первоначальный корень.

Тихомир поинтересовался:

– А храбрость? Здесь начало имеет звук хр. Но так ли это?

Тимофей ответил:

– Хотя смысл слова храбрость и кажется далеко отступившим от первоначального понятия, однако по всему ясно, что слово это произошло от глагола храпать, храпеть. Человек храпит во сне, отсюда храпок. Выражение взять нахрапом значит взять насильно, отнять, употребив на то смелость, храбрость, угрозы. Слово храпство, изменяясь в храбство, перешло от значения звука или голоса к значению самих чувств, приведенных в состояние разгорячения, возбуждения, и стало выражать смелость, отважность, решительность в опасностях.

* * *

Ближе к концу «урока» Тимофей заметил, что Тихомир с Марфой стали часто переглядываться, и наконец Марфа кивнула Тихомиру.

Тот серьезно сказал:

– Тимофей, мы хотим поговорить с тобой.

Тимофей внимательно посмотрел на него:

– Я и сам думал начать этот разговор.

<p>Эпизод 4. Разговор</p>