Дело в том, что ежегодный налог на Иерусалимский храм и вообще любое денежное пожертвование на нужды храма можно было принести только специальными монетами – храмовыми сребрениками, на которых не было изображения римского императора. Считалось, что такое изображение осквернит сокровищницу. Поэтому паломникам сначала нужно было поменять свои деньги на сребреники и лишь после этого приносить пожертвование. Эту операцию выполняли менялы, которые ставили свои столы прямо у входа в Иерусалимский храм. За свои услуги они брали грабительскую комиссию, которая составляла почти две трети от обмениваемой суммы.

Но на этом изъятие денег у паломников не заканчивалось. Далее, на полученные сребреники они должны были тут же, во дворе храма, приобрести животных для принесения в жертву, как этого требовал иудейский закон. Стоили они здесь в разы дороже, чем в городе, но паломники готовы были платить эту завышенную цену. Дело в том, что храмовые служители проверяли все принесенные жертвы на отсутствие дефектов, а за проверку также приходилось платить. Чужой товар после такой экспертизы крайне редко получал положительное заключение. Чтобы избавиться от этой процедуры, люди вынуждены были покупать животных для жертв именно здесь, платя втридорога. Поэтому Христос и назвал меновщиков и продавцов скота разбойниками, обирающими богомольцев. Но разве смогли бы меновщики и торговцы устроить такое грабительское безобразие без разрешения первосвященников-саддукеев?

В их руки шла львиная доля прибыли от всех этих махинаций. А между тем у такой саддукейской жадности к деньгам и власти имелось свое «богословское» обоснование.

Тихомир удивленно посмотрел на Тимофея.

Тот поднял брови:

– Как ты должен помнить, в отличие от фарисеев, саддукеи не верили в загробное существование души и грядущее воскресение мертвых. Поэтому они стремились наполнить свою земную жизнь всевозможными благами, не надеясь на посмертное воздаяние. Этому способствовало и учение о том, что земное богатство Всевышний посылает лишь праведникам, в награду за их благочестивую жизнь. Узнав, что народ пошел за Христом, как за обещанным Мессией, первосвященники-саддукеи испугались, что новый царь лишит их привычной «кормушки», в которую они превратили свое служение. И решили его убить. Дальше – ты знаешь…

* * *

После этих слов Марфа расплакалась и, захлебываясь, прошептала:

– Саддукеи убили Иисуса…

* * *

Тихомир и Тимофей замолчали.

Казалось, что каждый думает о чем-то своем, но и тот и другой вспоминали Афанасия. Одному – брата, а второму – учителя.

* * *

Первым опомнился Тихомир:

– Тимофей! Так что там дальше произошло с Иохананом бен Заккайем?

Тимофей развел руками:

– Люди, по своей сути, не меняются…

После падения Иерусалима саддукеи перестали существовать.

Иоханан бен Заккай и фарисейские мудрецы, как и во времена саддукеев, посылали своих гонцов во все иудейские колонии Рима и взимали налог дидрахмы. Налог дидрахмы исправно вносился в казну Синедриона в Ямнии несмотря на то, что Рим немедленно, по разрушении храма, требовал уплаты его в пользу казны.

Тихомир неодобрительно покачал головой:

– Снова деньги… Всевышнему всегда нужны деньги…

Тимофей серьезно посмотрел на Тихомира, казалось, что он что-то хотел сказать, но промолчал.

Тихомир вслед своим словам удовлетворенно кивнул:

– Теперь я понимаю, как во времена Рима иудейские мудрецы управляли своим народом!

Тимофей откашлялся:

– Цепко взяв в свои руки соплеменников, фарисеи занялись совершенствованием свода своих законов и распространением их на всех иудеев, что и нашло свое выражение в составлении новых основ священных писаний и создании множества синагог, рассеянных по всему миру.

Тихомир спросил:

– Фарисеи начали редактировать Септуагинту?

Верховная фарисейская власть не была явной и, следовательно, легко уязвимой, а наоборот – тщательно замаскированной и известной исключительно иудейским верхам.

<p>4 серия</p>

<p>Эпизод 1. Масореты</p>

Тимофей замотал головой и возразил: