Читаем Корнеслов полностью

Корнеслов

Тит Флавий Веспасиан стал первым правителем Рима, не принадлежавшим к аристократии. Он был внуком крестьянина и сыном «всадника» из военной кавалерии, впоследствии ставшей одним из привилегированных сословий в Древнем Риме.

А Заккай вспоминал, как сделал предложение великому Веспасиану, от которого тот не смог отказаться…

…И спустя несколько дней Веспасиан был отозван в Рим, чтобы принять императорский титул.

Веспасиан скончался летом 79 года. Почувствовав ухудшение, он пошутил: «Увы, кажется, я становлюсь Богом».

Существует историческая загадка: почему первый в истории Древнего Рима переход императорской власти от отца к родному сыну прошел без каких-либо возмущений?

Поговаривали, что кто-то Великий объявил волю Богов «о начале нового принципата передачи власти», и не нашлось ни одного, кто бы воспротивился…

Иоханан бен Заккай, обнявшись, простился с учениками, которые были вынуждены вернуться в город, и долго смотрел им вслед, шепча губами молитву.

Флавий сказал ему:

– Помолись за себя!

Заккай обернулся к нему.

Флавий объяснил:

– Тебя ждала незавидная участь многих, стремящихся покинуть город. Алчность римлян, подогреваемая злобой к стойким и отважным защитникам Иерусалима, так велика, что они взрезают животы пытавшихся уйти из города, разыскивая, не найдется ли проглоченных золотых монет в их желудке.

* * *

Иоханан бен Заккай стоял на коленях перед Титом. Тот полубоком, с презрением глядя на него, слушал Иосифа Флавия, который нашептывал на ухо:

– Это тот самый раввин, который предсказал твоему отцу, великому Веспасиану, что он станет императором.

На следующий день Иерусалим пал. Город горел два дня. Когда пожар кончился, Тит велел сравнять с землею развалины. Все иудеи, участвовавшее в обороне Иерусалима, были убиваемы, как только попадались в руки римлян. Были убиты и старики и хилые люди, не годившиеся на продажу в рабство. Из остальных победитель выбрал самых сильных и высоких для своей триумфальной процессии, для гладиаторского боя и битв с дикими зверями. Не попавшие в это число были посланы в оковах на работу в египетских каменоломнях, а мальчики и юноши были проданы в рабство.

Тит пребывал в хорошем настроении.

Он призвал к себе Иосифа Флавия и, когда тот с поклоном вошел в шатер, сказал:

– Пиши, мой верный иудей.

Будущий император Рима надиктовал:

– Мой великий отец! Иерусалим исчез с лица земли! Готовь триумф для победителя!

Тит стал прохаживаться по шатру, формулируя мысли.

Флавий знал, что Тит, как и все римляне, презирал иудейский народ. Он был отличным полководцем, но недальновидным политиком.

После некоторых раздумий Тит действительно сделал знак – записывать дальше:

– Я сделал, что ты просил. Этот раввин жив, и я позволил ему открыть новую школу. Я не понимаю, зачем тебе уничтожать Иерусалимский храм и иудеев сейчас, чтобы строить их школы потом? Я надеюсь получить объяснения о христианах. Их община очень малочисленная, и с ней легко можно справиться тотчас же. Почему ты не хочешь искоренить веру христиан? Эти две веры, хотя враждебны одна другой, имеют одно и то же основание, потому что христиане произошли из иудеев.

Флавий записал «слово в слово» и ожидал, что полководец продолжит диктовку.

И Тит продолжил:

– Но разве уже не было много говорено о христианах в Риме при пожаре Нерона?

Я знаю, что Нерон был безумным, но не могу понять, что могло повлиять на него так, чтобы он отказался от императорского трона, принял иудаизм и безвестно удалился. Надеюсь, что ты поведаешь мне ответ при встрече.