Читаем Корнеслов полностью

Женский Успенский монастырь был избран для заточения бывшей и последней русских кровей царицы Евдокии Федоровны Лопухиной, первой жены Петра I. Поэтому с 1718 по 1725 год в монастыре был размещен военный караул, запрещался вход прихожанам и было приостановлено пострижение новых послушниц.

Мастеровые подозрительно осматривали изорванную, грязную и мокрую одежду незваных гостей и перешептывались.

Вдруг замерли и начали креститься да кланяться:

– Старица, старица Дионисия идет.

* * *

Тихомир обернулся. Неспешно и чинно к стройке приближалась высокая статная монахиня в черной широкой мантии и скуфье поверх апостольника на голове.

Тимофей перекрестился и шепнул Тихомиру:

– Старица – это настоятельница.

Игуменья Дионисия окинула взором стройку и остановила его на горе-путешественниках в лохмотьях.

Укоризненно покачав головой, она махнула им рукой:

– Пошли.

* * *

За кирпичным забором было с десяток каменных и деревянных строений.

Пока шли, старица останавливалась напротив каждого строения и рассказывала:

– С 1823 года в монастыре каменное строительство имело свое начало. Раньше деревянное все было. Окромя собора – церкви Успения Богородицы. Она каменной уже многие лета стоит.

Не мудрено, что в ее властном голосе слышалась гордость:

– Это Святые ворота с оградой возвели.

Там в два этажа келейный дом на берегу Волхова переделывать заканчивают.

Тут – трапезная вновь возводимая, тож в два этажа.

Дальш – экипажный сарай при конюшне.

На том конце – баня, да прачечная к ней пристроится.

Больница монастырская в обновление пошла.

* * *

Старица остановилась, перекрестилась и, помолившись одними губами, промолвила:

– Это церковь Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня, а на ее первом этаже двадцать келий для престарелых сестер уже в действии. Церковь поставить спешим. 13 сентября, в дни празднования 1000-летия Руси, освящение ее будет.

* * *

Все строения были выполнены на совесть и сочетались друг с другом в русской традиции. Но если представить их вид с низовья реки, то, расположенные на крутых склонах или на перепадах высот, они должны были смотреться особенно красиво.

* * *

Тимофей восхищенно сказал:

– Ты, матушка, великое дело сотворила!

Игуменья резко повернулась:

– Не боле величие мое, чем у основательницы сего – княжны Инги-Герды.

Тихомир тихо прошептал:

– Ингерманландия…

Чуткое ухо Дионисии уловило его шепот, и она так пронзительно посмотрела на Тихомира, что тот опустил глаза.

* * *

Дионисия сняла мантию и оправила рясу:

– Яко, мати, чадо твое наречено?

Марфа перекрестилась и с поклоном ответила:

– Петром.

Настоятельница подошла ближе:

– Святейшее имя носит.

И, пристально посмотрев на Петра, нравоучительно сказала:

– Будь достоин имя первого из апостолов носить.

Петр как-то очень по-взрослому молча смотрел на нее.

Игуменья наклонилась над ним.

Петр улыбнулся ей и что-то пролепетал.

Игуменья отпрянула от него и начала часто креститься:

– Уж не блаженный ли он?

Петр продолжал улыбаться ей…

* * *