Читаем Корабль-призрак полностью

Первым забрался в кабину бывший десантник, за ним — Зиганиди и, наконец, сам Квентин. Воздухоплавателей не было заметно за оболочкой, хотя они все отлично видели — эффект прозрачного зеркала.

Вдруг из динамика, который висел в углу зала, раздался голос Квентина:

— Братец, открывай купол!

Рыбак подошел к пульту, находившемуся у стены зала, потянул рычажок, и сводчатый потолок раскрылся, словно лепестки огромного цветка. Над головой у Сабуровой и брата Квентина заблестели звезды.

— Рубить канаты! — прозвучало из динамика.

Рыбак и Сабурова отвязали грузы, и «Солнечная капля» медленно поплыла вверх.

Кабина дирижабля напоминала кокон. Втроем воздухоплавателям было тесновато. Коля и Толик сидели плечом к плечу на скамеечке из непонятного мягкого материала, чего-то вроде уплотненной резины. Перед ними расположился Квентин, который управлял своим детищем с помощью всего-то двух джойстиков и пары педалей.

Место панели приборов занимал плоский экран, такой же, как у ноутбука. На нем изображалась карта местности, над которой пролетал воздушный корабль. Разноцветные шкалы показывали высоту, скорость, направление ветра, температуру за бортом и в салоне, объем и давление гелия, зарядку батарей и еще какие-то параметры.

— Запускаю турбину, и вперед к горам! — сообщил Квентин.

Двигатель еле слышно заработал. Обзор был невероятный. Над головой, по бокам и даже под ногами, словно сквозь жидкое стекло, было только небо и облака. Внизу проплывала земля.

— Мне как-то не по себе, — признался Зиганиди. — Я и не очень боюсь высоты, но в этом дирижабле чувствую себя как бы лишенным опоры.

— Это потому, что кабина не жесткая, а мягкая, эластичная, — сказал Толик.

— Материал уникальный — нанотрубки, — объяснил Квентин.

— Стоит кучу денег.

— Мне пришлось продать один патент, — признался пилот.

Медленно, но верно «Солнечная капля» подбиралась к той самой горе, которую день назад штурмовала летающая лодка. Дирижабль без напряжения проплыл над стесанной вершиной, уже хорошо известной членам экипажа.

Над южным склоном горы, как и вчера, клубился туман. Сегодня он был еще более густым и мохнатым. От него отрывались объемные облака и сползали вниз, медленно проплывали над каменистым плато.

Дирижабль был полупрозрачным. Засечь его было достаточно сложно даже с использованием радиолокации, а не только визуально, но Квентин все равно использовал эти природные условия для маскировки.

«Солнечная капля» вошла в туман, подкралась к облаку, движущемуся в сторону плато. Она осторожно плыла в нем, спустившись к самому его брюху. Это происходило довольно медленно, зато относительно безопасно.

Когда дирижабль оказался чуть-чуть ниже облака, воздухоплаватели увидели под собой полигон. Им как на ладони были видны все тамошние коммуникации: траншеи, ведущие к бункерам и капонирам, площадки, размеченные кругами, квадратами и крестами, обгоревшие постройки, ангары, обтянутые маскировочными сетками, автомобильные дороги, узкоколейка, бежавшая к туннелю, выдолбленному в горе.

Поодаль темнело озеро. Боевой пловец и бывший десантник узнали катер, который едва заметно качался возле пристани. На его носу была установлена небольшая лучевая пушка.

— Мы находимся как раз над тайным полигоном, — начал комментировать Зиганиди. — Вот и бункер, где установлена мощная лучевая пушка. Так, от него отходит автомобиль. Возможно, он доставил к нему тех людей, которые будут проводить испытание. Так и есть!.. В амбразуре показался металлический конус. Это лучевая установка, с помощью которой эти негодяи хотят уничтожить Сочи в день открытия Олимпийских игр. Справа скала. Она сильно оплавлена. Из нее вырезаны целые прямоугольные блоки, следы первых испытаний установки. А это, наверное, цель, которая должна быть поражена при сегодняшнем испытании. — Он прищурился и посмотрел на боевую машину пехоты, стоящую под скалой.

Вокруг нее располагался целый отряд манекенов, одетых в военную форму. На шеях у них висели макеты автоматов.

Вдруг за спинами воздухоплавателей послышался приглушенный треск. Молния пробила облако и превратилась в электрическую дугу, которая ударила в антенну-тарелку, находившуюся на бетонном блоке недалеко от бункера.

— Наверное, идет энергетическая накачка лучевой пушки. Сейчас…

Не успел Зиганиди договорить, как из конуса, видневшегося в амбразуре, ударил белый луч. Он въелся в скалу и оставил на ней шрам, по которому каплями стекала расплавленная порода. Через минуту луч стал полупрозрачным. Конус в амбразуре поднялся. Луч на секунду ушел в небо, потом был направлен на БМП и отряд манекенов.

Бронированная машина и несколько пластмассовых солдат вспыхнули ярким пламенем.

— Ничего себе! — заявил Толик.

Одежда на манекенах была в порядке, но лица, руки и открытые части «тела» почернели, скукожились так, словно эти вояки сгорели изнутри.

— Вы это видите? — с изумлением воскликнул Зиганиди.