Читаем Корабль палачей полностью

Путешественники легко могли наблюдать за медведями из палаток через небольшие слюдяные окошечки. Обычно звери оставались на расстоянии, усевшись на задние лапы и непрерывно раскачивая головой. При этом они постоянно вылизывали себе лапы и бока.

Исчезли они только на пятый день. Вскоре пурга начала затихать.

Когда она полностью утихла, путешественники двинулись дальше, перевалив через гряду холмов.

Унылый пейзаж теперь был залит оранжевым светом, вырывавшимся из-за горизонта широкими лучами.

Каплар и Холтема, отправившиеся на разведку, вернулись через несколько часов с сообщением, что впереди дорога была перерезана ответвлением Северного прохода, далеко уходившего в сушу в западном направлении.

Граф развернул свои карты и долго и внимательно изучал их.

— Стрелка компаса заметно отклонилась от правильного направления. Весьма вероятно, что мы имеем дело с интенсивными магнитными аномалиями… Нам нужно будет постоянно учитывать их присутствие.

— В то же время здесь стоит необычно теплая погода, — добавил Ансельм Лемуэн. — Ртуть в термометре опустилась всего лишь чуть-чуть ниже нуля.

Холтема выглядел растерянным.

— Вы, конечно, правы, папаша Ансельм, но мне эта ситуация кажется весьма странной. В это время года мы должны регистрировать температуры по меньшей мере в пятнадцать — двадцать градусов ниже нуля. А сейчас стоит по-настоящему весенняя погода. Посмотрите на этот фьорд! Кстати, я его не знаю, и его нет на наших картах. Но он почти полностью очистился от льда!

Путешественники остановились на залитом солнцем берегу.

— Похоже, что это не фьорд, а небольшое озеро, — проворчал Лемуэн. — Этот водоем просто кишит жизнью!

Действительно, воды небольшого бассейна были заполнены множеством представителей местной фауны.

До сих пор Гюстав очень редко имел возможность наблюдать за обитателями северных широт. Здесь же, буквально в нескольких шагах от него, на медленно плывущей льдине развалились ленивые тюлени. Совершенно не обращая внимания на наблюдавших за ними людей, они тявкали, фыркали и резвились, словно испытывали непонятно чем вызванное веселье.

Огромный кит то и дело показывался на поверхности водоема; рядом с ним кувыркался нарвал, старавшийся потереться боком о небольшую льдину.

— Я не дал бы за этого кита и одного сантима, — сказал Каплар, вспомнив свое прошлое китобойца. — В этом ките находится по меньшей мере три десятка тонн жира, но этот жир на редкость вонюч, поэтому кита стараются не трогать.

Им пришлось говорить очень громко, чтобы преодолеть оглушительный галдеж стай водоплавающих птиц, чаек, олуш, глупышей и уток.

— Очень странно, — пробормотал граф де Вестенроде. — В открытом море подобное зрелище не показалось бы мне необычным. Такое количество птиц на прибрежных скалах следует считать вполне нормальным. Но здесь, во внутреннем водоеме, да еще таком небольшом…

Ансельм Лемуэн, одиноко бродивший в стороне, наткнулся на несколько валявшихся на пляже трупов, вокруг которых суетились чайки.

— Гигантские акулы, — сообщил он, не вдаваясь в детали.

Путешественники подошли к нему, чтобы рассмотреть останки самых опасных рыб северных морей.

— Добыты с помощью гарпуна, добиты топором, — сообщил старый моряк.

Гигантская акула — это настоящее чудовище, опустошающее северные моря. Она способна вцепиться в кита весом в добрую сотню тонн и медленно пожирать его живьем.

— Этот факт говорит о многом, — задумчиво произнес граф.

— Это уж точно, — ухмыльнулся Ансельм Лемуэн. — Скажите мне, кто способен потратить время, чтобы поймать и убить этих чудовищ? Только люди, старающиеся сохранить содержимое своей кладовки или садка, черт возьми! Я не сомневаюсь, что этот водоем — настоящий садок, используемый кем-то с этой целью.

— Вы правы, об этом я и не подумал! — воскликнул граф. — Полагаю, я не сильно ошибусь, если скажу, что владельцы этого «садка» — это «каменные головы».

— Они особенно ценят жесткую, со специфическим привкусом плоть нарвалов, — добавил Холтема.

— Следовательно, можно рассчитывать на встречу в окрестностях с «каменными головами», — сделал вывод Ивон Тейрлинк.

— Похоже, в твоих мозгах, парень, что-то начинает меняться к лучшему! — Ирония в словах Лемуэна была очевидна.

Повернувшись к графу, он добавил:

— Наверное, ваш компас хотел подшутить над вами, но ему это не удалось. Я думаю, что мы все равно находимся на верном пути.

— Вы так думаете? — задумчиво пробормотал граф.

— Это путь, который ведет к Блоссевилю, — резко заявил Ансельм. — Если лейтенант не показал кое-что на своей карте, то у него наверняка были для этого основания.

Путешественники молча вернулись в палатку. Ригольбер быстро приготовил ужин, хотя вечер был в данном случае всего лишь условным понятием, поскольку в это время года разница между днем и ночью отсутствует.

Киты медленно уходили на запад, тюлени то и дело ныряли, птицы садились на далекие скалы, а несколько олуш продолжали безостановочно кружиться. Недаром про них говорят, что олуши никогда не отдыхают.

— Попытаемся уснуть, — сказал Списсенс. — Кто знает, не станет ли для нас завтрашний день серьезным испытанием?