— Гавио прав, не стоит произносить это слово. Может быть, это предрассудок, но кто может знать наверняка? Шекспир когда-то сказал, что есть множество тайн, которые человеческий разум никогда не сможет понять. Теперь Окоти знает великую тайну. Я, правда, думаю, что, открыв ее, оказал ему не слишком большую услугу. Я просто закрыл ему путь к счастью, простому счастью, свойственному для обычных людей. Молитесь за него, как вы молитесь за меня. Но я не хочу покинуть этот мир, ничего не рассказав о сокровищах губернатора Хуана Родригеса. Речь идет не о золоте или драгоценных камнях, но об обычном счете в банке Байи. Конечно, весьма солидном. И еще об одном счете в банке Рио-де-Жанейро. Я предпринял необходимые действия, чтобы вы стали моим единственным наследником. Нет, не перебивайте меня. По сути, это богатство предназначается не лично вам, а несчастным бедным индейцам, с которыми я когда-то обошелся так жестоко. Вы сможете использовать эти деньги для распространения веры среди индейцев и улучшения условий их материального существования. Таким образом, вы будете намного полезнее для них, чем когда-то была серая тень.

* * *

Останки лорда Уилдона были похоронены в подземелье церкви Консейды.

Отец Сальвадор часто приходил к этой могиле, чтобы помолиться. Интересно, что в эти моменты никогда не показывались гигантские змеи Лили и Полли, хотя у священника всегда было ощущение, что они находятся поблизости.

* * *

Двадцатью годами позже старый священник наблюдал за детьми, игравшими на пляже Гравлина на севере Франции. К нему подошел его слуга, тоже старик со смуглым лицом с индейскими чертами.

— Падре, с вами хотят поговорить два господина.

— Я очень устал, Гавио. Скажи этим господам, что…

— Это не совсем господа, падре. Они больше похожи на бедных людей.

— Тогда это желанные гости для меня, — сказал священник с улыбкой.

Действительно, два человека, подошедших к священнику, выглядели очень бедно. Тем не менее они выглядели жизнерадостными, вполне довольными жизнью.

— Падре Сальвадор… — начал один из них.

Старик-священник с усилием выпрямился. Его руки сильно тряслись.

— Боже милостивый! Неужели мои глаза не обманывают меня?

— Конечно, падре, не обманывают. Я Андреас Уилдон, а мой спутник — это Жеремия Уилз.

— Наконец ты сжалился надо мной, Господи! — воскликнул отец Сальвадор. — Я так долго переживал за вас! Сколько лет я ничего не знал о вашей судьбе!

— После приключений в церковном подземелье мы добрались до побережья живыми и невредимыми. Я нанялся матросом на английское судно, а Жеремия стал стюардом. Жизнь на борту, а потом и на суше оказалась весьма тяжелой, но зато мы честным трудом зарабатывали хлеб свой насущный. Когда мы узнали, что вы вернулись в Европу, мы решили отправиться в Гравлин. Повидав вас, мы собираемся вернуться в Англию.

— Друзья мои! — воскликнул священник. — От сокровищ вашего прадеда остались еще довольно большие деньги. Я могу передать вам чек на пятьсот фунтов стерлингов.

Андреас Уилдон пожал ему с признательностью руку и сказал:

— Я знаю, что на эти деньги в сердце Бразилии было воздвигнуто несколько церквей. Используйте эти деньги от нашего имени для продолжения строительства.

Потом состоялась беседа за столом. Они долго вспоминали прошлое.

Уилдон неожиданно спросил:

— А вы знаете судьбу Окоти, падре?

Сальвадор рассмеялся:

— Конечно, мой друг. Окоти покинул Мато Гросо, чтобы учиться в школе в Байе. Сейчас он стал кюре в новой церкви, построенной в Консейде. Одновременно он заботится о сохранности подземелья!

ЗЕЛЕНЫЙ ТУМАН

Роман

Глава I

Книга, камень и две марки

Читатели легко поймут, почему я воздерживаюсь от указания истинного названия небольшого фламандского городка, из которого Гюстав Леман отправился в полет к загадочным горизонтам, расправив крылья подобно могучей птице. Поскольку небольшие уютные домики, скверы и ветхие древние укрепления старинного городка укрывают своей тенью могучие липы, я предлагаю называть его Линденхэм, так как слово «линден» на языке этой страны означает «липы». Впрочем, не будет ничего удивительного, если кто-нибудь из вас узнает некоторые характерные особенности городка и догадается о его подлинном названии.

Я изменил также имена действующих лиц и названия улиц, пользуясь правом автора уделять внимание прежде всего описанию приключений.

В 1880 году улицы Линденхэма освещались масляными фонарями, а его обитатели одевались по моде 1850 года.

По правде говоря, этот год нельзя считать удачным для Гюстава Лемана. В шестнадцать лет — а он родился в июле — он учился в одном классе с детьми двенадцати-тринадцати лет, потому что учебу нельзя было отнести к его любимым занятиям.