«Монкранг» — это слово, составленное из двух половинок других слов. «Монк» — часть слова monkey, что значит «обезьяна» на английском языке, «ранг» — это большая часть слова «оранг», что на малайском значит «лес». В итоге получается «лесная обезьяна». Именно так на островах архипелага Луизиады называют большую обезьяну, живущую на западе Новой Гвинеи и которая с каждым годом встречается все реже и реже.

Монкранг — это весьма дружелюбное существо, весьма общительное и не боящееся человека, скорее наоборот. Разумеется, красавицей эту обезьяну не назовешь. Можно сказать, что шимпанзе и даже бабуины значительно превосходят ее по обезьяньей красоте. Она отличается от большинства своих сородичей умением хорошо плавать. Нередко можно видеть, как она выплывает навстречу подходящей к берегу шхуне, которой остается пройти около мили. Забравшись на борт, монкранг с удовольствием поглощает предложенные ей лакомства, потом радостно карабкается на мачту. Не зря говорят, что некоторым обезьянам недостает только умения говорить! Это выражение прекрасно подходит к данному случаю.

Крайне интересно следить за тем, как она кувыркается в снастях. Ее трюки заставили бы позавидовать лучшего акробата. К сожалению, монкранг — большой проказник и иногда сбрасывает вниз разные предметы. Обычно эти шалости остаются без последствий, и никто на монкранга не обижается.

Однажды «Фульмар» стоял на якоре в небольшом заливе одного из островов Луизиады. Рапси наслаждался отличным табаком, дымя своей пенковой трубкой и любуясь трюками монкранга на верхушке мачты.

Внезапно раздался звук, который бывает, если постучать деревом по дереву.

Это обезьяна сбросила с мачты большой кокосовый орех, точно попавший в голову Рапси. Думаю, что тот не стал бы слишком придираться к обезьяне, если бы неожиданный удар не заставил его непроизвольно сжать зубами черенок трубки и перекусить его. Трубка упала на палубу и разлетелась на сотню кусочков.

Пенковая трубка Рапси!

Уникальная трубка, о которой ходили слухи по всему Тихому океану от Соломоновых до Маркизских островов и которой Рапси дорожил больше, чем зеницей ока.

Он заорал так громко, что испуганный монкранг спрыгнул с мачты в воду и поплыл к берегу со скоростью дельфина или акулы.

В этот день Рапси поклялся, что будет убивать любого монкранга, попавшего ему на глаза.

Вскоре «Фульмар» снялся с якоря и взял курс на острова Эллис, где должен был взять груз перламутра.

Мы стояли на якоре уже несколько дней, когда Рапси заметил плывущее к судну животное.

— Гром и молния, это же монкранг! Наконец-то! — прорычал Рапси.

Он схватил ружье капитана и всадил заряд свинцовой дроби в несчастное животное.

Монкранг пронзительно закричал и повернул к берегу, издавая жалобные стоны.

Поскольку двустволка была заряжена только одним патроном, Рапси не смог выстрелить в обезьяну второй раз.

Через пару часов к «Фульмару» подошел катер, и на палубу поднялись два стражника и офицер.

Рапси направился к ним, закричав во всю глотку:

— Вот это да! Переодеть монкранга в мундир портового офицера!

И он погрозил кулаком небольшому, действительно весьма похожему на обезьяну, человечку в вышитой золотом фуражке и с четырьмя золотыми галунами на рукаве.

— Вы обвиняетесь в покушении на убийство должностного лица, сопровождавшемся грубыми оскорблениями, — провозгласил офицер. — Стражи, арестуйте этого человека!

Рапси едва не грохнулся в обморок.

— Говорящая обезьяна! — пробормотал он прерывающимся голосом.

— Помолчите! — оборвал его один из стражников. — Это офицер нашего сектора. Вы уже наделали и наговорили достаточно для…

К счастью, охотничье ружье капитана, заряженное мелкой дробью, практически не ранило монкранга, он же красавчик с золотыми галунами, если не считать нескольких все же попавших в цель дробинок.

Рапси в конце концов понял, что на островах Эллис нет монкрангов и что крайне опасно путать английского чиновника с обезьяной и обращаться с ним соответствующим образом.

Рапси повезло, что судья, перед которым он должен был появиться, провел некоторое время на островах архипелага Луизиады, где частенько имел возможность встречать монкрангов. Поэтому он признал, что действительно имело место недоразумение, приведшее в данном случае к весьма простительной ситуации.

В итоге Рапси вышел, можно сказать, сухим из воды, заплатив всего лишь штраф в три фунта.

На борту других кораблей

Ужас полярных морей

«Мориц» занимался ловлей камбалы, но вот уже несколько дней, как рыба скатилась на большую глубину и стала недоступной. Появились отдельные льдины и даже поля плавучих льдов, и над рыболовным судном меланхолично тянулись стаи олушей.

Хальмар первым заметил землю.

— Это лед, — проворчал Швертфегер, — возможно, огромный айсберг, но, в любом случае, не земля.

Хальмар продолжал настаивать:

— Это земля! Вы только посмотрите на полосу прибоя! Действительно, это оказался остров, не нанесенный ни на одну из карт. На воду спустили шлюпку, в которую сели четыре рыбака. По возвращении Хальмар, командовавший десантом, сделал доклад: