Мы только что оставили за кормой архипелаг Силли, когда незаконный пассажир появился на палубе. Это был маленький человечек лет сорока, умиравший от голода и жажды.

Арнольд, наш капитан, подождал, пока он утолит терзавший его волчий голод, а потом взялся за допрос:

— Вы англичанин?

Человечек замотал головой:

— Нет, немец. Но я немного говорю по-английски.

— Как вас зовут?

Тайный пассажир немного поколебался, перед тем как ответить:

— Кайзер.

— Кайзер! Я знаю по меньшей мере два с половиной десятка немцев с такой фамилией, начиная с вашего собственного кайзера, хотя меня никогда ему не представляли, — с иронией произнес Арнольд.

— Мое имя Фриц.

— Это немного рассеивает мрак вашего случая, — продолжил иронизировать Арнольд. — У вас есть документы?

— Я из выбросил, капитан. Точнее, сжег.

— Вы проникли на борт в Саутгемптоне?

— Нет, в Гамбурге.

— И почему вы решили расстаться с Германией?

— Мне грозили три месяца тюрьмы… За драку.

— Но вы не выглядите драчуном, — рассмеялся капитан. — Кроме того, чтобы пробираться тайком на суда, что вы еще можете делать?

— Ну… Все и ничего, капитан…

— Замечательно! Нам как раз нужен специалист в этой области, — в очередной раз пошутил Арнольд. — Какая у вас специальность?

— Я работал посыльным. Сначала у сапожника, потом у кондитера.

— Прекрасно! Мы можем использовать вас посыльным для связи носа с кормой. Но эта работа скоро покажется вам слишком однообразной. Ладно, не расстраивайтесь, мы найдем для вас что-нибудь подходящее.

Капитан Арнольд был хорошим человеком. Говорят, что он начинал свою морскую карьеру как раз безбилетным пассажиром…

Однажды, когда Фриц занимался ремонтом такелажа, он услышал странные звуки и бросился посмотреть, в чем дело.

Он застал Роббинса, извлекавшего душераздирающие звуки из новенького, купленного в кредит аккордеона.

— Вы позволите? — робко сказал он и взял инструмент из рук Роббинса.

Через минуту вся команда, побросавшая любые занятия, за исключением наиболее срочных дел, включая капитана и офицеров, собралась вокруг Фрица.

Аккордеонист исполнил «Прекрасный голубой Дунай» и «Польку конькобежцев», потом вальс и, наконец, какой-то марш.

С тех пор Кайзер стал важным человеком на борту.

Роббинс взял его под свое покровительство. Надо сказать, что он был нашим лучшим матросом и великолепным рулевым, в связи с чем имел право голоса.

Кайзер стал получать в необходимом ему количестве ром, табак и пудинг. В порядке компенсации он стал давать уроки игры на аккордеоне Роббинсу, быстро начавшему делать заметные успехи.

— Вместо того чтобы быть на побегушках, вы вполне могли стать бродячим музыкантом, — сказал ему однажды Арнольд.

— По праздникам, а нередко и по воскресеньям, я играл в небольших ресторанах за городской чертой. Должен сознаться, что зарабатывал я весьма прилично.

— Так почему вы не остались в Германии? Три месяца каталажки — это совсем не страшно, какого черта вы испугались?

Фриц смутился:

— Если честно, то это были шесть месяцев, капитан.

Этим же вечером он, воспылав доверием, признался мне, что в действительности он схлопотал целых два года. Но попросил ни в коем случае не передавать эти сведения капитану.

— Я тогда рискую лишиться его дружеского отношения ко мне, — сказал он.

Наконец мы пришли в Галифакс.

Весь первый день, как всегда бывает в порту, мы крутились, как белки в колесе.

На следующий день меня вызвал Арнольд.

— Приведите ко мне Кайзера, — сказал он. — Мне очень жаль, но я должен передать беднягу портовым властям. Увы, таков закон. Я ничего не могу изменить.

Сколько я ни блуждал по всем закоулкам нашего судна, я так и не смог найти Кайзера.

Тогда капитан вызвал Роббинса.

— Слушай, Робб, я скорее готов превратиться в трюмную крысу, чем поверить, что ты не помог Фрицу незаметно смыться с «Фульмара», — сказал он строгим голосом.

Матрос кивнул:

— Я даже дал ему немного денег. Конечно, какие-то гроши, так как мой кошелек оказался довольно тощим. И еще я дал ему рекомендацию и посоветовал обратиться к одному моему приятелю из Канады. Пусть они попробуют найти его!

— Черт возьми, Робб, это тебе может дорого обойтись! — Арнольд покачал головой.

— А, ничего страшного! А у вас, капитан, ничего бы не дрогнуло внутри, если бы вы засадили на всю жизнь хорошего парня, который так хорошо играет на аккордеоне?

— Как на всю жизнь? — вскричал Арнольд.

— Да вот так… Парень получил пожизненный срок за то, что разбил череп полицейскому, намеревавшемуся арестовать его за бродяжничество.

Бродяжничество… Пожизненный срок… Такому артисту! Нет, это невозможно!

Я очень сомневаюсь, что капитан мог когда-либо выдать Фрица Кайзера властям, будь это в Галифаксе или любом другом порту!

Обезьяна с Луизиады[34]