Читаем Корабль дьявола полностью

Я стал рассказывать, что приехал из России как турист, что скоро собираюсь улетать обратно домой и готов забыть всё, что видел этой ночью. В какой-то момент по ходу моего рассказа человек с катера, взявшего джонку на абордаж, подал «профессору» целлофановый пакет с изъятыми у нас при обыске документами и личными вещами. Продолжая меня слушать и поощрительно кивать головой, смуглолицый вытряхнул содержимое пакета перед собой на столик. Моего обручального кольца, мобильного телефона и дорогих часов там уже не было.

Главный пират взял в руки паспорт покойного Вальтера, открыл его, и тут же перевёл удивлённый взгляд на человека с катера. Получив необходимые разъяснения «профессор» отложил немецкий паспорт в сторону, и занялся моими документами. Больше всего его заинтересовал пластиковый пропуск, по которому я прохожу через КПП одной элитной московской клиники.

– Вы врач?

Не успев, как следует обдумать свой ответ, я машинально кивнул головой. Интуитивно я почувствовал, что мне представляется счастливый шанс продлить свои земные часы, а если очень повезёт, то и дни. Дело в том, что пропуск украшала медицинская символика. Но главное – на нём имелась моя фотография в медицинской униформе. Мне пришлось сфотографироваться в таком виде для пропуска, хотя по профессии я менеджер фармацевтической компании и являюсь дипломированным экономистом. Правда, несколько лет назад я окончил специальные курсы «всеобуча» при медицинской академии, организованные для управленцев фармацевтического бизнеса, не имеющих фельдшерских или врачебных дипломов. А ещё когда-то давно на военных сборах нас – студентов учили оказывать первую помощь раненым на поле боя.

Кроме того, в силу служебной необходимости я постоянно вращаюсь в медицинской среде, даже несколько раз неофициально присутствовал на сложных операциях, так сказать для общего профессионального развития. Хотя этого, конечно же, совсем недостаточно, чтобы иметь право называться врачом. Но сейчас мне было не до сомнений этического порядка.

– Вы могли бы, если это потребуется, оказать квалифицированную хирургическую помощь раненым с пулевыми ранениями? – спросил «профессор». Мне показалось, что в выражении его лица и в голосе присутствовует недоверие. Необходимо было срочно развеять все сомнения относительно своей персоны. Но я колебался! Даже находясь фактически в положении человека, к затылку которого приставлен заряженный пистолет, я должен был преодолеть серьёзный внутренний барьер, чтобы выдать себя за представителя столь сложного и ответственного ремесла. Наконец, набравшись мужества, а больше наглости, я заявил, что действительно имею определённый опыт проведения различных операций, в том числе и в области военно-полевой хирургии.

При этих словах «профессор» удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Лицо его утратило выражение какой-то внутренней сосредоточенности, даже напряжённости; исчезла строгая складка между его бровей. На тонких губах смуглолицего даже заиграла приветливая улыбка. Пират стал рассказывать мне, что трое его людей получили ранения разной степени тяжести и срочно нуждаются в медицинской помощи. А врача на корабле нет.

– В первую очередь меня интересует юноша. Вы должны спасти ему жизнь, тогда я сохраню вашу. По-моему, это очень честная и выгодная для вас сделка.

Пираты выделили мне в помощь моряка из состава пленённой команды. Этот человек сумел тоже убедить бандитов, что разбирается в специальном медицинском оборудовании и сможет оказать техническую поддержку врачу, то есть мне, во время проведения хирургической операции. Я очень надеялся на профессиональные советы своего помощника. Но едва мы оказались в помещении санчасти, ассистент немедленно признался мне, что ничего не понимает в медицинской технике, ибо является…инженером по холодильным установкам:

– Вы должны понять меня, док. Я пошёл на это, чтобы выжить.

Мне не оставалась ничего иного, как с грустной улыбкой пообещать напарнику не выдавать его. Да и мог ли я осуждать этого ловкача, ведь сам являлся точно таким же отчаянно цепляющимся за жизнь самозванцем! А между тем гибель раненых пиратов должна была стать и нашим смертным приговором. Правда, пока, мой помощник, которого звали Мирча Ходжи, светился от счастья. Ведь он был уверен, что я то, в отличие от него – настоящий врач!

Между тем первичный осмотр наших пациентов показал, что один из них, получивший две пули – в живот и в грудь – безнадёжен. Двух других можно было попытаться спасти. К счастью сразу после ранения всем троим были сделаны инъекции противошоковых и гормональных препаратов, наложены антисептические повязки. Я ещё раз убедился, что часть пиратов являются хорошо подготовленными профессиональными солдатами, умеющими оказывать первую медицинскую помощь на поле боя.