Читаем Корабль дьявола полностью

А между тем потерявшую ход лодку стало сносить в океан. Выяснилось, что на борту джонки нет сигнальных ракет – вообще никакого аварийного снаряжения. Даже спасательных жилетов или на худой конец хотя бы простого спасательного круга. Вот когда мы с Вальтером всерьёз пожалели, что не поплыли на большом солидном корабле, а связались с частником. Да только что толку теперь было в этих запоздалых раскаяниях! Нас тащило в тёмную враждебную мглу.

Чэн достал вёсла. Мы дружно принялись грести. Но нас продолжало уносить в мрачную неизвестность. Я подозреваю, что, как опытный моряк, с детства знающий местные воды, китаец прекрасно понимал, что выгрести против сильного течения и волн нам не удастся. Просто он решил чем-то занять своих пассажиров, чтобы мы меньше осыпали его проклятиями и раньше времени не впали в панику. До определённого момента это ему действительно удавалось.

…Словно зловещие знаки надвигающейся беды над самой водой появились небольшие облачка тумана. Постепенно белая дымка расползалась по окружающему пространству и становилась всё более плотной. Но моей одежде, лице, руках туман оседал крупными каплями.

Не знаю, сколько времени продолжался наш вынужденный дрейф, – я не следил за часами. Теперь я думал только о том, как бы согреться. В открытой лодочной кабинке, в которой мы сидели, свободно гулял морской ветер. До нас то и дело долетали холодные брызги волн. Чтобы окончательно не околеть, мы с Вальтером прижались друг к другу, закутавшись в предоставленный нам хозяином лодки большой кусок брезента. При этом на капитана было даже холодно смотреть: на нём была только расстегнутая «настежь» «гавайская» рубашка с коротким рукавом и шорты. Но не было заметно, что капитану холодно.

Неожиданно Чэн вспомнил о своём мобильном телефоне и стал кому-то названивать. Я снова с надеждой смотрел на него. Доселе казавшийся мне некрасивым местный гонконгский диалект китайского языка теперь звучал для меня музыкой надежды. У меня тоже был с собой аппарат, но я не знал телефонных номеров местных экстренных служб. Поэтому позвонил жене в Москву:

– Алло, котёнок! Это я.

– Привет, любимый, рада тебя слышать. Как отдыхается?

Я вдруг подумал, что вполне возможно слышу родной голос в последний раз. Возникло тоскливое ощущение непоправимости происходящего. Каким-то шестым чувством жена догадалась, что со мной происходит что-то очень нехорошее. По-домашнему благодушный вначале, её голос наполнился тревогой:

– Алло, Егор, что ты молчишь? Ты в порядке?!

– Срочно найди телефон МЧС и передай им, что на нашей лодке сломался мотор и нас уносит в океан – я постарался говорить деловым спокойным тоном, прекрасно понимая, что у меня нет времени на долгие объяснения.– Запомни или запиши: мы находимся где-то между островом Лантау и Гонконгом. Ты меня поняла?

– Господи! Да что же это такое! Какой океан! Какая лодка! Как тебя туда занесло?!

Я услышал плач в трубке, и тут связь оборвалась.

В этот момент всё и случилось. Волны вынесли нашу лодку из полосы тумана прямо на чёрную громадину какого-то судна. Помню, что первое чувство, которое я испытал, увидев корабль, было огромное облегчение. Пришёл конец нашим страхам.

Теперь можно было расслабиться – нашу джонку тащило прямо на исполинский стальной остров, так что мы могли не опасаться, что корабль пройдёт мимо и с его ходового мостика не заметят крошечную скорлупку за бортом. Чтобы на нас поскорее обратили внимание, мы принялись громко кричать, размахивать руками.

Но очень быстро я понял, что с этим кораблём происходит что-то непонятное: он не плыл, и в то же время не стоял на якоре. Было странно видеть, как махина весом в сотни или даже тысячи тонн совершает странные эволюции, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Вдруг меня пронзила неприятная догадка: неизвестный корабль является такой же беспомощной игрушкой, находящейся во власти океана, как и наша джонка! Только эту громадину волны волокли навстречу неизвестности гораздо медленнее, чем нашу лодку.

Правда, внешне корабль не выглядел брошенным «Летучим голландцем». Он был расцвечен яркими огнями, а надстройку капитанского мостика и вовсе заливал мягкий жёлтый цвет. Из трубы корабля поднимался слабый дымок, что указывало на то, что сердце корабля – его машина живёт. Судно называлось «Ганга 2». Название большими буквами было начертано на корабельной надстройке. Это был сухогруз. Хотя в то время я ещё мало что понимал в морском деле.

Вскоре мы заметили какое-то движение на палубе корабля, но пока ещё находились слишком далеко, чтобы более детально разглядеть, что именно там происходит.