Читаем Корабел полностью

Игольное ушко. Решено! Чтобы лучше понять, иногда полезно простое дело довести до абсурда. Вот послушайте. Посылаю однажды Вячеслава Минина исправить кое-что в системе сепарации трюмных вод. Он через полчасика возвращается сконфуженный: «Не могу добраться до стекла измерительной колонки, никак не могу добраться…» Смотрю на него сочувственно. Кто не смутится, если корабль уже проходит швартовые испытания, а стекло измерительной колонки лопнуло и ты его заменить не можешь. «Пошли!» – говорю Вячеславу. Молча добираемся до места, я секунду-другую молчу, чтобы сдержать смех, а потом говорю: «Корабль, Слава, – это целое государство. Конструкторы, технологи головы до боли ломали, чтобы монтажникам было работать удобно, но еще остались на корабле закутки и закуточки. Ясно выражаюсь?» Вячеслав отвечает: «Ясно!» Тогда я продолжаю: «Самый сложный закуток перед нами. Монтаж закончен, ходовые испытания, а стекло лопнуло. Случай уникальный, но на моей практике, Слава, не первый!» После этого я раздеваюсь до трусов и на глазах пораженного Вячеслава сквозь лабиринт труб, кабелей и стоек пробираюсь к измерительному стеклу. Ха-ха! Видели бы вы лицо Вячеслава, стоящего с моей одеждой в руках. Потом пришел в себя и кричит: «Петр Степанович, выбирайтесь обратно. У вас своя работа, у меня – своя. Сменю стекло в кратчайшие сроки, там и работы-то на час…» Вот такое образовалось игольное ушко, в которое и верблюду пролезть невозможно. Личным примером, только и только личным примером! Ясно выражаюсь?

Праздник. Диалектика. Есть еще на корабле-жизни закутки и закуточки, и, кто знает, может быть, снова лопнет – один случай из ста тысяч возможностей – стекло измерительной колонки системы сепарации трюмных вод и опять придется раздеться, но думаю, что на памяти моего поколения кто-то в последний раз продерется сквозь металлический лабиринт. Ясно выражаюсь?.. Праздники, спрашиваете? Корабелы – избранный народ. У нас, кроме календарных, есть свои большие праздники, да такие, когда чувствуешь себя помолодевшим лет на десять с довеском… Представьте: приходит из одного, из черноморских или северных портов скорый поезд, выходит на перрон, скажем, вся команда мощного танкера. Тельняшки, золото на черном сукне, колышутся ленты бескозырок – это будущие хозяева еще мо-е-го корабля. «Привет корабелам!» – «Привет тем, кто в море!» И начинаются ходовые испытания, когда мы из корабелов временно превращаемся в моряков. Какие могут быть шутки?! Сдаточная команда завода, а это мы и есть, становится ко всем механизмам судна и – на всех парах в сторону моря. Мы вахту держим, а «соленые» моряки стоят рядом и глаза с машинерии не спускают. В руках у «соленых» – блокнотики, шариковые ручки так и нацелены на белую страницу. Чуть чего: «Ага, друзья-корабелы, стекло измерительной колонки системы сепарации трюмных вод с трещиной. Нехорошо, ох, как нехорошо!» И так по всему кораблю, да еще с шуточками-прибаутками, с морской подначкой. По целому блокноту испишут, но корабль-то на ходу, корабль-то живет, и потому ходовые испытания – праздник, праздник и еще раз праздник!

Грусть. После ходовых испытаний, согласно записям в блокнотах, проводится ревизия механизмов корабля, то есть мы, корабелы, устраняем все недоделки, которые могут заметить только бывалые моряки. Впрочем, со стороны всегда виднее. Ясно выражаюсь?.. Остается последнее – подъем флага. Торжественное молчание, торжественные слова, а потом, потом все корабельные вахты занимают моряки. Это называется контрольным выходом в море, и мы, корабелы, тоже уходим в плаванье. Только роли переменились: стоим рядом с «солеными» и за ними теперь во все глаза наблюдаем. Из Ленинграда мы обычно идем до Таллина, и обычно ничего на судне не происходит чрезвычайного. «Спасибо от всего Черноморского флота, корабелы! Доброй дороги, корабелы!» – «Счастливого пути, товарищи моряки! За тех, кто в море!» Мы сходим на берег, покупаем билеты на поезд Таллин – Ленинград – и все это грустно, здорово грустно! С кораблем, как с ребенком, которого родил, расстаешься. До полуночи стою в тамбуре вагона, смотрю в кромешную темень – мелькнет фонарь, домишки засветятся, станция промелькнет. Грустно.

Лирика. Вы спрашиваете, заметил ли я слова, написанные мелом на стенке отсека кормовых дефферентных насосов? Как не заметить? «Я люблю, сказала ты…» Знаю, кто это писал, для кого писал, только никому не расскажу. Ясно выражаюсь?.. Да вы, наверное, сами знаете, как это бывает у молодых, когда любовь взаимная, любовь на всю катушку, а ссорятся из-за пустяшинки: кино или парк? Ребята хорошие, скоро на свадьбе пировать станем. Ясно выражаюсь?..