– Да как вы смеете, мужичье! – закричал носатый барон, в это мгновение поднявшийся на башню с тревожной трубой в руках.

Он бросился к боссонцу, на ходу вытаскивая из ножен огромный кавалерийский меч с золоченой гардой. Раненый гандер не глядя ткнул ему в живот ножом и скривился от боли в сломанной руке, вызванной резким движением.

Кандидат в Магистрат по делам северных территорий, так и не ставший действительным его членом, уронил наполовину выхваченный клинок назад в ножны, схватился за панцирь, где между пластинами в кольчужной сети зияла дыра, сделал два неуверенных шага и закричал.

Боссонец, ругаясь на обоих нордхеймских языках, поминая также и пиктских демонов, ухватил его за плащ и старался удержать на краю парапета. Однако ударившая снизу киммерийская стрела пробила барону горло, тело его конвульсивно дернулось и полетело вниз. Бушующие внизу волны поглотили его. – Жаль меча, – буркнул командир лучников.

Он поднял выпавшую из рук тарантийца трубу, проиграл сигнал «к оружию» и невесело рассмеялся.

На стенах уже шла рукопашная. Пятеро командиров взглянули друг на друга, на копошащегося под плащом Орантиса и двинулись меж зубцов к ближайшей башне, где мелькали факелы, слышался стук мечей и хриплые вопли раненых. Ни один из них не видел, как пронзил бархатный плащ и тело под ним арбалетный болт, украшенный трехцветным пером…

Стрела клюнула покалеченную руку гандера, но слабо, на излете, и упала вниз. Тот вытер окровавленный нож, остановился, повертел его в руках и, сильно замахнувшись, швырнул его в лезущих вверх по стенам врагов. Попал – или нет, он не увидел.

Следующая стрела нашла его сердце даже раньше, чем четверо остальных командиров Легиона ворвались на башню, рубя направо и налево, со звероподобным кличем: «С нами Митра Непобежденный!», который слился с гортанным «Кром!», выдохнутым десятками глоток.

ГЛАВА 10

Атли поднял руку, останавливая свой отряд. Вдали, у самого горизонта, к просвету меж тучами тянулась тонкая, едва различимая струйка дыма.

– Этот сопляк мало того что вымотал нас, удирая как крыса от беркута, так еще и насмехается! – произнес кто-то за его спиной.

Тан не обратил на это ни малейшего внимания. Он напряженно думал, сдвинув брови и теребя бороду.

– Жалкая уловка, весьма жалкая, – пробурчал он. Затем Атли задумчиво проследил за цепочкой собачьих следов, вне всякого сомнения ведущих в сторону дыма, и повернулся к дружинникам. – Он и рассчитывает на таких Имиром обиженных олухов, как ты, Бьярни. Хьяриди, возьми четыре десятка и бегом отсюда. Пойдете на юго-восток, отрезая его от гор. Уверен, выродка в этом разоренном селении уже и след простыл. Хорса, ты возьми своих – и на юго-запад, чтобы он не рванул вглубь пустоши, к своей орде. А остальные – со мной, к селению, встретимся там. Кто увидит мальчишку – берите в кольцо – и сразу – сигнал. Зелье дымное захватили?

Хьяриди и Хорса кивнули.

– Мальчишку взять живым, можете калечить, но не сильно. Главное – пленник. Пленник нужен живым. А я с остальными на сигнал поспею.

– А если он в поселке, мой тан? – спросил Хьяриди. – Ты, сивая борода, что же, считаешь двадцати ваниров и пяти псов не хватит на одного киммерийского недоноска? Да я сам его руками голыми удавлю. А кончится поход, я еще разберусь, что это он за страху на вас нагнал. Не бывать вам в Ледяных Чертогах, не будь я Атли. Зачем Имиру пятнадцать сотен рыжебородых баб, на которых могут нападать коровы, дети и старухи? Молчи лучше, Хьяриди, не смеши молодых.

Хьяриди покраснел, гневно топнул ногой и, излишне громко крича, принялся собирать свои десятки.

– А вот сани, Атли, не надо было с ранеными все отправлять, ох, видят Гиганты, не надо было. Сами бы доковыляли или бы в лагере отсиделись.

В разговор вступил Хорса, один из самых старых наемников, весь иссеченный шрамами, оставленными людьми и зверьем, огромный, как медведь, и опасный в бою, как два медведя.

– Сами бы доковыляли, старый пес! – вскричал Атли. – А асиры потом сто зим хвалились бы, что перебили на границе несколько сот ваниров? В лагере, говоришь! А я думаю, что у киммерийцев, кроме детей и женщин, которых вы и ты, Хорса, первый, боитесь как огня, найдется сотня-другая бойцов, чтобы оставить на месте лагеря груду голов и ломаных мечей!

– Уймись, тан ты или не тан, покажешь, когда я вместо того, чтобы искать аквилонского сопляка, буду ворочать веслом где-нибудь в устье Зархебы. А пока – ты военный вождь, орать на старших тебе прав не давали. Хочешь поединка – давай прямо сейчас.

Атли, решивший положить конец всем разногласиям в дружине раз и навсегда, шагнул к старому ваниру и очертил круг на снегу у своих ног.

– Да вы оба… Хресвельг пожрал ваш ум, – встал было меж ними тот дружинник, что сцепился с тарантийским бароном в лагере Легиона, но его грубо оттащил в сторону Хьяриди.

Он был все еще зол, а раз кругом не было стоящего противника, предпочел бы подраться со своими:– Спор мужчин решает только кровь, рыжебородые. Имир рассудит, тан это или мальчик на побегушках у аквилонских собак.