Читаем Кооп-стоп [сборник] полностью

Надо сказать, что Наумыч давно относился к своему водителю по-отечески. И не только потому, что тот был круглым сиротой, этот факт, конечно же, накладывал свой отпечаток, но не был главным. А главное было то, что Бородин всегда мечтал о сыне, которому можно было бы передать по наследству дело всей жизни. Но не случилось – любящая жена Соня подарила ему трех очаровательных дочерей. Трудно было представить, что когда-нибудь прелестные изящные барышни смогут подхватить весьма тяжелую торговую ношу. С первых дней появления Саши в конторе Марк узнавал в нем себя молодого, без чьей-либо поддержки, голодного до любой работы. Вот и сейчас, сев в машину, тут же заботливо спросил:

– Успел поесть?

– Не волнуйтесь, Марк Наумович.

– Знаю, что голоден, вот, возьми, мне тут жена докторской колбаски положила. Нам с тобой на дорожку.

– Спасибо, Марк Наумович!

Саша начальника уважал безмерно, потому как, несмотря на высокий пост, был он настоящим трудягой и простым мужиком, хоть порой общался с самыми разными уважаемыми людьми и надутыми от собственной значимости шишками.

По пути они на ходу перекусили, запили питьевой водой и аккурат к началу рабочего дня оказались в столице.

– Ну не знаю, как тебе план спасти, Наумыч, не знаю! – кричал председатель Коопсоюза в ответ на настойчивые предложения Бородина.

– Ну посмотри бумаги, Николаич, мне позарез надо, может, где-то что-то и отыщется!

– Ну нету! – продолжал орать Николаич, когда зазвонил громадный черный телефон.

– Соколов слушает. Где? Почему не отправили? Для кого оставляли?.. А что мне теперь с этим делать? Вы за это ответите!.. Черт знает что такое! – председатель положил трубку и несколько секунд размышлял молча, глядя в грустные глаза Бородину.

– Что случилось?

– Два вагона водки застряли! Постой… Ты в рубашке, что ли, родился? Договоришься с Климовичами? К утру справишься?

– Николаич, какой вопрос, выписывай!

С выписанными накладными Марк Наумович с Сашей пулей полетели в Климовичи, там договарились об экстренном переводе застрявших по неизвестной причине двух груженных водкой вагонов, и к следующему утру груз был в Оршицком райпотребсоюзе. Оставалось лишь развезти ящики с сорокаградусной по магазинам города. Так что и в этот раз, впрочем, как и всегда, нарисованный в неких высших утопических социалистических мечтах и спущенный до низу план был выполнен.

Следующим утром работавшие на предприятии ревизоры выявили в кассе райпотребсоюза большую недостачу. Стало понятно, что простым подписанием акта в этом случае не отделаешься. Фима шел по коридору, чтобы сообщить Бородину неприятное известие, но неожиданно столкнулся с Ефимом Шлесинбергом.

– Ну как свидание, тезка?

– Даже разговаривать не хочу с тобой!

– А что случилось? Тебе не удалось познакомиться поближе?

– Вера Андреевна передавала тебе горячий привет с обещаниями, что тебе отныне не поздоровится. Она не привыкла, что какие-то мужики ей отказывают!

– Вспомнил! Вера Андреевна, как я мог забыть! Я-то думал, ты меня заменишь!

– Слушай, мы же тезки, а не молочные братья! Как видишь, незаменимые есть, так что неприятности тебе обеспечены…

– Да ладно! – отшутился Фима, но на душе его сразу стало гадко и тревожно. «Эта Вера Андреевна может мне испортить всю обедню! Вот ведь влип: казнить нельзя помиловать, понимаешь!» – подумал Фима, открывая дверь начальства.

– Наумыч, тут ревизоры выявили недостачу в магазине.

– Сколько?

– Тысяча рублей с копейками.

– Как такую сумму можно не заметить, ты мне скажи? Кто бухгалтер? – вскипел Бородин в виду глупейшей безалаберности на ровном месте.

– Вильма Акулина.

– Пусть придет ко мне. Вот что: надо будет, Фима, по родственникам поездить, деньги собрать, чтоб погасили срочно, нельзя до суда доводить. Нет, постой, я сам поеду!

– Как скажете, Марк Наумович!

Председатель Оршицкого райпотребсоюза, дождавшись Вильму Акулину, тут же вышел из конторы, чтобы отправиться к ее родным дядям и тетям– убеждать собрать деньги для срочного погашения недостачи и недоведения дела до суда.

– Садись в машину, счетовод! Разве так дела делаются? Как можно не досчитаться тысячи? – шеф не кричал, но от низкого и в то же время убийственного его тона бросало в дрожь.

– Извините меня, я не знаю, как это… – всхлипнула Вильма, а Бородин уже не слушал, отстраненно наблюдая за благоухающим бело-розовым садом, разведенным прямо у ворот потребительской конторы.

– Смотри, Сашка, как яблони цветут в этом году! Будет знатный урожай!