Читаем Контрснайпер полностью

Девушка очнулась уже в кресле. Окно за ее спиной было настежь распахнуто, кофточка расстегнута, а на груди лежал влажный носовой платок.

— Вот, выпейте!

Женщина в форменной одежде, сидя тут же на корточках, протянула стакан воды. Марина сделала несколько глотков и, благодарно кивнув, откинулась на спинку.

— Вы должны меня помнить, Марина. Мы виделись с вами недавно, в парке. Вы с Елагиным тогда гуляли. Меня Светлана зовут.

— Да… Сережа говорил, что вы еще в пионерском лагере подружились. Скажите, он правда Ромку застрелил?

— Да уж не шутим, — кивнула Воронова. — Якобы — при задержании.

— Якобы?!

— Я же там не была, подробностей не знаю.

— И что теперь?

— Теперь? — Светлана с тревогой оглянулась на дверь. — Теперь у нас мало времени, поэтому слушай меня, девочка, очень внимательно. Если докажут, что это — убийство на почве ревности, ему светит пятнадцать лет… Да-да, пятнадцать! Поэтому все зависит от того, что ты будешь говорить. А говорить надо, что между вами ничего нет и не было. Никакой любви! Просто встречались иногда, время проводили, но без каких-либо перспектив и тому подобное. Понятно?

— Но я же уже…

— Отказывайся от показаний… Ври, что хочешь…

— Но как же? Я ведь люблю его!

— Если любишь, то и молчи об этом! Ради него…

В коридоре послышались шаги. Воронова поспешно поднялась на ноги.

— Всё, они идут.

* * *

Краснов дымил сигаретой на площадке между этажами отдела милиции, наблюдая через окно за оперативной обстановкой, с каждой минутой становившейся все тревожней и тревожней — преступность не спала. Из коридора сверху выглянула Воронова:

— Кофе будешь? Чувствую, до утра тут зависнем.

— Давай… Блин, ты сама как считаешь — из ревности парня… того?

— Не похоже на Елагина… Да и какая ревность? Паленов уже не конкурент был…

— Но обещал же разобраться?..

— Хотел бы разобраться — нашел бы другое место. А не на задержании…

— Почему? Очень даже удобно. Никаких вопросов. — Краснов пожал плечами и выкинул окурок в форточку, на милицейский двор.

— То-то я гляжу, ты с москвичом спелся.

— Да очень надо… Он велел Елагина в камеру упрятать, для начала по «сотке».[3] Пребывание в камере, говорит, еще никому не повредило. Наоборот, задуматься заставляет. Пошутил даже, что Кибальчич, мол, в тюрьме реактивный двигатель изобрел.

— Ну и садился бы сам. И изобретал бы сколько влезет, — скривилась Светлана. — Зачем Сергея приземлять? Куда он денется?! Посылай ты его подальше… Кто он для тебя? Никто. Подумаешь, из Москвы. А ты независимое процессуальное лицо.

— Послать-то можно, но… — Краснов, словно пионер, застуканный сторожем в колхозном саду, уставился в пол. — Якобы у него полномочия… Демкин велел оказывать любое содействие.

— При чем тут полномочия, если есть закон?

— Свет, я тебя умоляю… Мы, кажется, не в Америке живем. А у нас — сперва полномочия, а уж потом закон. Хочешь ты этого или нет…

Воронова нехотя кивнула головой.

— Мне, честно говоря, все это нужно как клопу велосипед, — продолжил плакаться Краснов. — С убийством на Караванной геморроев хватает, все сроки вышли, а тут еще и это…

— А что с убийством? Ты ж говорил, там все в порядке, человека везут. Из Саратова, кажется?