Читаем Контрснайпер полностью

Услышав, как щелкнул замок входной двери, кавалер ордена «За мужество» с облегчением выругался и, приподняв сиденье, выбрался из-под тахты на свободу. Пару минут старательно отряхивался и разминал затекшие конечности, потом подошел к столу, намереваясь компенсировать моральные страдания хорошей закуской. Но вместо праздничного блюда на тарелочке возлежал коричневый ботинок с отрезанным носом. Принюхавшись, он понял, что башмачок обильно приправлен специями — видимо, для того, чтобы отбить портяночный запах. Но со второго раза понял, что ботинок — ненастоящий!

«Она б еще гранату из мяса сделала».

Когда запыхавшаяся Ирина влетела в комнату, Быков уже доедал ее произведение, запивая его апельсиновым соком прямо из коробки.

— Ничего!.. Вкусно… Сама придумала?

— В Интернете нашла… Ты не очень-то рассиживайся. Давай пошли!

— Да подожди ты, дай поесть. Торопишься, что ли?

— Денис внизу ждет. Я сказала, что сумочку забыла…

— Вечерний намаз еще не скоро, подождет. Слушай, он тебя тут что — лапал?

— Никто меня не лапал… — Ирина покраснела. — А ты тоже хорош! Полегче нельзя было? Мне теперь на ногу ступить больно.

— Ты бы еще Кинг-Конга на тахту посадила… Между прочим, если все это называется «фотографировать картины», то я — английская королева.

— А он что, не фотографировал? Вон, кстати, штатив свой забыл!

Ирина подошла к треноге, сложила ее и поставила в угол. Потом выглянула во двор. И вдруг отпрянула.

— Лёш, смотри! Руслан опять здесь…

Елагин с Соломиным стояли по стойке смирно перед столом Кленова и отчаянно пытались изобразить на физиономиях чистосердечное раскаяние. Получалось не очень. Во всяком случае, Голикова и Репин, сидевшие здесь же на расставленных вдоль стены стульях, с трудом удерживались от хохота.

— Вы посмотрите, на весь Интернет успели прославиться! — бушевал хозяин кабинета. Он был возмущен настолько, что даже ничего не выстукивал на столе. — Одни заголовки чего стоят… «Русские милиционеры голодают», «Водка входит в обязательный рацион русских спецназовцев», «Милиционер из трущоб»… Даже из Москвы звонили, результатов служебной проверки требуют. Доигрались! Дегустаторы, вашу мать! — Он мрачно глянул на Елагина: — Ну, с тобой, шутник, все понятно. Детство еще в одном месте играет… Но ты-то! — Кленов перевел взгляд на Соломина. — Ты-то — опытный опер, а на любую глупость ведешься!

— Он, гад, так натурально прогнал… Телефонограмму приплел. И фотографии, которые у террориста нашли.

— А ты и рад пожрать на халяву!

— Да ладно, Николаич! — махнул рукой Солома. — Они ж не в претензии. Закуски и после них остались, так что никто не пострадал. А водку они не тронули почти.

— Дело не в закусках, а в том, что авторитет роняем! И так нас уже опустили ниже уровня канализации, так вы еще масла в огонь подливаете. — Командир снова повернулся к Елагину. — Ну, что молчишь?

— Виноват! — бодро отозвался Сергей. — Готов искупить кровью.

— Вот этого нам только и не хватало для полного счастья… Насчет крови — подумаем. А пока поступаете в распоряжение Ирины Леонидовны. Всё, свободны!

Не поклонившись, Соломин с Елагиным удалились из кабинета.

— Теперь с тобой, — повернулся Кленов к Ирине. — Что нового?

— Ничего. Ухаживает, цветы дарит.

— И всё?

— В каком смысле?

— В смысле терроризма.

— Пока без перемен…

— А фотография? — напомнил бдительный Репин.

— Какая фотография? — перехватил вопрос Кленов.

— Лёха сказал, что этот деятель зачем-то Иринину фотку переснимал. С соревнований по биатлону. Причем тайно. Спрашивается, зачем? Притом что фотка — старая.

— Не такая уж и старая! — не удержалась Ирина.

— Если он твой — то есть мой! — ноутбук домой забирал, то у него есть гораздо более свежие, — резонно возразил живописец. — Зачем ему твое изображение пятнадцатилетней давности? Не потому ли, что ты там — с винторезом?

Дверь отворилась, и в кабинет, размахивая совершенно секретными бумагами, влетел обитатель тахты Быков.

— Ну, что я говорил?! Билл Гейтс недобитый… Ответ из Кизляра пришел! По Малинину.

— Что там? — встрепенулся Кленов и машинально забарабанил музыкальную тему из фильма «В ожидании чуда».

— Упасть и не встать… В общем, у него на родине роман был, с местной красоткой. Он ее, собственно, и раскрутил посредством фотосессий. А потом та хвостом вильнула и переметнулась в гарем к тамошнему нефтяному князьку. Малинин-то не олигарх, возможности не те… А через месяц и саму красотку, и князька находят расстрелянными в джипе. Домой возвращались с футбольного матча. Убиты, кстати, из «макаревича». И вряд ли футбольными фанатами. Малинина, конечно, кололи, но не раскололи, хотя алиби у него и не было. А спустя пару недель он исчезает из Кизляра. И всплывает у нас. Такая вот огнестрельная романтика.

— Н-да, — подал голос последователь кубизма. — Шекспир нервно курит в сторонке… Серьезный, однако, мужичок! Либо гасится от кровной мести.

— И я говорю, — кивнул Леха. — А то — «папу убили, папу убили»… Какая, на хрен, ошибка снайпера? Бегал небось папашка по горам с гранатометом, пока наши не прихлопнули.