Читаем Контрснайпер полностью

— Да, не беспокойся. — Он поправил стоявшие в вазочке цветы. — Между прочим, по одной из древнегреческих легенд, на том месте, куда боги во время пира случайно пролили нектар, выросли белые розы. Цветы, ставшие символом любви… Давай выпьем за любовь!

— С удовольствием. Только ты садись на стул, а то тахта тоже мокрая.

Они чокнулись стаканами с соком, и после этого Денис смог наконец оценить произведение кулинарного искусства.

— Ммм… Пальчики оближешь. Слушай, а из чего ты его сделала?

— Подметка — из хлеба, с майонезом и аджикой. Это меня научили… Подруга. Верх — из теста, подкрашенного какао. А внутри — грибы с ветчиной.

— Обалдеть… А шнурки? Настоящие, что ли?

— Нет. Это черные макароны. В супермаркете на Бульварной брала. Их, оказывается, чернилами осьминога подкрашивают.

— Черные макароны? Надо же, даже не слышал о таких.

Он вынул из ботинка одну из макаронин, аккуратно ухватил ее губами за кончик и начал осторожно втягивать в себя.

Но осторожно не получилось. В следующую секунду Денис вскочил, опрокинув стул, и, согнувшись, зашелся кашлем. Ирина, тоже вскочив со своего места, несколько раз хлопнула его по спине.

Малинин замахал руками:

— Всё, всё!.. Не надо… Проскочило…

Ослабив узел галстука и тяжело дыша, он снова опустился на тахту.

— Пить…

Ирина поднесла ему стакан сока. Он благодарно принял, сделал пару глотков, снова закашлялся. Часть сока опять выплеснулась на рубашку. Ирина отняла у него стакан и, схватив со стола салфетку, начала торопливо промокать сок.

В следующий же миг коварный гость взял ее за руку и нежно поцеловал пальцы. И тут же легким усилием притянул ее к себе.

Она предпочла не сопротивляться. И вовсе не из-за служебной необходимости.

Для полного блаженства не хватало мелодии Гершвина или Элвиса Пресли.

Быков держался из последних сил. Худощавый на вид басмач на деле оказался не таким уж и худощавым. Когда вес оцениваешь не на глазок, а собственными ребрами, впечатления совсем иные. А главное — не пошевелиться! Левая нога затекла так, что ею теперь точно не ступить. Если ему вообще в ближайшее время суждено во что-нибудь вступать…

Оперуполномоченный СОБРа, кавалер ордена «За мужество», побывавший во всех горячих точках, попробовал чуть подвинуть хоть правую ногу, но тут его придавило с такой силой, что он едва удержался от матерной эпиграммы. Как остро бывает почувствовать себя в шкуре застигнутого мужем любовника. Лучше бы в шкаф спрятался…

Но вдруг наверху стало подозрительно тихо. А еще через некоторое время Быков увидел, как женские ноги аккуратно освобождаются от туфель… Дальнейшее ожидание становилось бессмысленным. Операция рисковала слишком быстро перейти в завершающую фазу, а он к этому готов не был. По крайней мере морально.

Обманывать себя смысла больше не было: Денис ей нравился. Потому и приготовила «ботинок», а не какие-нибудь котлеты «по-киевски».

Очень богатым опытом общения с противоположным полом Ирина Леонидовна Голикова похвастаться не могла. Но мужчины в ее жизни все же были, а потому сейчас она с некоторым любопытством наблюдала за развитием событий, невольно сравнивая при этом Малинина с его предшественниками. Такое в ее жизни происходило впервые. Ирину смешили и одновременно трогали и его неумелые поцелуи, и неловкие попытки уложить ее на спину, и безуспешные попытки расстегнуть верх платья (пуговицы были декоративные, но она не стала Дениса разочаровывать). Ирина понимала, что сейчас и в этой обстановке подобные эксперименты ни к чему не приведут, но ей не хотелось эти эксперименты прекращать. Напротив, их как раз хотелось продолжить. Несмотря даже на присутствие коллеги.

Она незаметно сняла туфли, намереваясь забраться на тахту с ногами.

У несчастного Быкова оставалось только одно средство.

Леха осторожно протянул руку и что было сил ущипнул майора Голикову за пятку.

Та резко вскочила и начала поправлять прическу.

Малинин смущенно потупил взгляд, словно школьник, у которого училка отобрала журнал «Максим».

— Извини. На меня нашло что-то… Правда! Просто ты сегодня потрясающе красивая… Извини!

— Ничего, — ответила несостоявшаяся жертва домогательств, надевая туфли. — Я понимаю…

Повисла неловкая пауза. И только пружины тахты чуть поскрипывали.

— Послушай, — начала Ирина, — а вот если бы тебе женщина, в которую ты влюблен, такое условие поставила, как бы ты поступил?

— Какое условие?

— Ну, чтобы ботинок съесть. Ты бы съел?

Денис на секунду задумался.

— Наверное. Только сразу бы с этой женщиной расстался.

— Почему?

— Не знаю… Любовь — она ведь от Бога, и ботинки здесь ни при чем. Если женщина такие условия ставит — значит, не любит. И не полюбит никогда. — Программист снова внимательно взглянул на хозяйку кулинарного притона. — Что-то не так?..

Та промолчала, а потом предложила:

— Пойдем погуляем!

— С удовольствием.