Читаем Контора Кука полностью

Ему в принципе понравилось то, что после этого началось. Пётр оказался прав, разве что… хотя нет, и это было совсем не так плохо, только Ширину не хотелось соглашаться, что «Лямшин» был полностью независим от первоисточника… Концерт проходил примерно так: известный, очевидно, не менее, чем сам «Лямшин», лондонский DJ TomTom ставил пластинку с какой-то песней или инструментальной композицией, о степени известности которой Лев не мог судить — он давно уже отстал от развития этого мира и не узнавал в нём теперь почти ничего, разве что совсем старые вещи…

«Лямшин» тоже не должен был угадать мелодию, музыканты её просто подхватывали — что бы там ни было (то есть не только мелодию, но и всю аранжировку) — и превращали во что-то другое, сохраняя в качестве лейтмотивов, развивая, свивая, разливая… «ну, короче, „фьюжн“, — вспомнил Ширин слово из письма Лисовского, — плавильный цех плюс „египетские ночи“…»

Последнее пришло ему в голову и потому, что в составе группы, по словам Лисовского, были египтяне — и вокалист был явно одним из них, немного похожий на мумию или второй череп (первый был на его футболке), к тому же он импровизировал уже не только музыкально, хотя гитара болталась у него на шее и он о ней не забывал надолго…

Но главное, несколько строчек песни — если диджей ставил песню — давали ему тему для нескончаемых словесных трипов, которые он совершал на глазах у всех, закрыв глаза, в трансе… Хотя большую часть времени «Лямшин» кормил посетителей инструментальной музыкой, и Ширину казалось, что он попал — вместе со всеми вокруг — в алхимическую лабораторию, как и намекал Лисовский, или в модную теперь «молекулярную кухню», где всё превращается во всё…

«Короче говоря, круто», — сказал он себе, — и встал уже, чтобы пойти к стойке, расплатиться и уйти — не в обиду музыкантам, раньше времени, как вдруг одна из двух девиц, стоявших перед ним, заслоняя ему всё это время часть сцены… резко обернулась с бокалом навесу, едва не выплеснув жидкость… кажется, джин-тоник, но при этом девицы решали другое уравнение…

«Вы случайно не знаете, сколько градусов в абсенте?» — спросила она Ширина, фактически крикнув, потому что он услышал, несмотря на громкую музыку.

«I’m too absent-minded for such questions!» — весело прокричал Ширин в ответ и хотел было протиснуться дальше, в сторону, к стойке, но эти наглые девицы…

Нет, они не хватали его за рукава… Но его остановил взгляд — подмигивающий взгляд какого-то странного парня, который давно уже ему подмигивал, причём таким странным образом: он тихонько кивал головой в сторону вот этих двух девиц, потом кивал как бы вопрошающе снизу вверх: «Мм?»… а потом уже хитро… вот именно подмигивал.

В течение концерта — множество раз, и Лев успел сменить несколько интерпретаций этой пантомимы — от «голубой» до «сутенёрской»… Но на последнего парень был совсем не похож, он был щуплый, сутулый, похожий на студента-старичка, скорее уже тогда на «голубого», — но это не согласовывалось с его жестами… Потягивая «Гиннесс», Лев думал даже, что парень ему тупо предлагает, как в каком-нибудь Крыму лет тридцать назад… Ширин прямо-таки услышал это: «Слышь, давай вместе займёмся этими чувихами… Тебе правая, мне левая, по рукам? Ну хочешь, наоборот…» Это подходило к жестам лондонца вполне, такая озвучка, но было при этом маловероятно… и когда этот тип в очередной раз прошёл мимо и подмигнул, кивнув на девиц… Лев вдруг почувствовал себя в анекдоте, который он сам же рассказывал Паше, — про «…я бы тогда купила Манхэттен…»

В общем, определённая путаница интерпретаций у него была в голове — вплоть до мысли о том, что это и есть… Лямшин или дух этого места… да-да, у него и такое мелькало в голове, так что он даже испытал облегчение, когда услышал: