Читаем Контакт полностью

— Ш-ш-ш! Я думаю, — отвечал Валериан. — Это просто способ подавления шумов. Я пытаюсь свести к минимуму визуальные помехи, а теперь вы вводите дополнительные шумы в аудиоспектре. Вы желаете спросить, почему для этого нельзя воспользоваться листком белой бумаги? Дело в том, что листок слишком мал. А думаю я вот о чем. Почему мы продолжаем принимать одно и то же: Гитлера, Олимпийские игры и прочее? Ведь прошли уже годы. Они там должны были принять телепередачу об инаугурации Британского короля. Так почему мы не видим ни скипетра, ни державы, ни пурпура, не слышим слов «коронуется Георг VI, милостью Божьей король Англии и Северной Ирландии, император Индии»?

— А вы уверены, что Вега стояла над Англией в момент передачи? — спросила Элли.

— Да, мы проверили это сразу, как только приняли сообщение об Олимпийских играх. И сигнал был сильней, чем передача о Гитлере. Нет, я уверен, на Веге должны были принять трансляцию с коронации.

— Вас пугает, что они стремятся утаить часть того, что им известно о нас? — спросила она.

— Они торопятся, — отвечал Валериан. Подобные пророчества иногда срывались с его уст.

— Просто хотят, чтобы мы не забыли, что им известно о Гитлере, — возразила Элли.

— Это не существенно отличается от моих слов, — парировал Валериан.

— Ну хорошо. Только зачем тратить время на эти фантазии? — простонал Драмлин. Всякие выяснения причин, которыми руководствуются инопланетяне, всегда тяготили его. Гадать — значит попусту терять время, утверждал он, скоро мы и так все узнаем. И порекомендовал всем вдумчиво изучать Послание, его совершенство, полноту и избыточность информации, не допускающие двойного толкования.

— Пора вернуться к реальности. Почему бы нам не пройти в сборочный цех? Там, наверное, уже устанавливают эрбиевые шпонки.

Общий геометрический облик Машины был очень прост. Только все детали были до крайности сложными. Внутри додекаэдра, в его выпуклой середине, уже были установлены пять кресел, предназначенных для экипажа. Никаких приспособлений для сна, еды и отправления прочих потребностей человеческого организма веганцы не предусмотрели; похоже, путешествие на борту Машины продлится недолго, если только оно состоится, конечно. Некоторые находили в этом свидетельство того, что где-нибудь в пространстве возле Земли находится межзвездный корабль и после включения Машина быстро соединится с ним. Правда, самая тщательная радиолокация и оптические исследования не позволяли обнаружить даже косвенного намека на существование подобного тела в ближнем космосе. С другой стороны, трудно было предположить, что внеземляне способны забыть об элементарных физиологических потребностях людей. А если Машина никуда не отправится? Быть может, она проделает что-то над экипажем? Никаких приборов в кабине не было… штурвалов, ключей зажигания тоже, лишь пять кресел друг с другом, чтобы каждый член экипажа мог видеть всех, не входя со своего места. Общий вес экипажа и его пожитков веганцы строго ограничили. На практике это давало преимущество «миниатюрным» претендентам.

Полости в сужающихся частях додекаэдра под кабиной и над ней были уже заполнены органическим веществом, до сих пор озадачивавшим всех своей сложной структурой. Эту часть додекаэдра на первый взгляд случайным образом пронизывали шпонки из эрбия. Снаружи додекаэдр охватывали три концентрические сферические оболочки, по одной на пространственное измерение. Оболочки покоились на магнитном подвесе; инструкции предусматривали наличие мощного генератора магнитного поля, в пространстве между додекаэдром и оболочками должен был выдерживаться высокий вакуум.

В Послании не было никаких названий всему, что входило в состав Машины. Эрбий определялся просто как атом с 68 протонами и 99 нейтронами. Отдельным частям Машины присваивались номера: например, узел 31. Инженеры называли вращающиеся концентрические сферы бензелями по предложению чешского специалиста в области техники, помнившего, что в 1870 году Густав Бензель изобрел карусель.

Конструкция Машины и ее назначение направляли инженерную мысль к бездонным глубинам, приходилось по ходу дела пересматривать все техническое оснащение человечества. Но все-таки Машина состояла из материи, и чертежи ее были доступны любому — пресса разнесла разрезы сборок по всему миру. Уже на глаз было видно, что близится завершение работ. И мир пребывал в состоянии технологического оптимизма.