Читаем Констрикторы полностью

Если бы в доме оказалась хоть одна живая душа, ей бы удалось пронаблюдать любопытнейшую картину - очутившись внутри помещения, констрикторы "выздоровели" на глазах - исчезли "характерные плавающие движения", осмысленное выражение появилось на только что тупых лицах, и оба переглянувшись захохотали.

- Ты - гений, Вороной, - подмигнул парень стрижке "отросший ноль".

- Ладно, брось трепаться, - отозвался тот. - У нас еще много дел.

Он похлопал своего сообщника по плечу и широким, демонстративным жестом распахнул дверцу ближайшего шкафа.

11

- Мы что снова должны куда-то идти? - удивилась Эльвира, потирая ладонью уставшие от долгой дороги ноги.

- Телефон не работает, - не глядя на нее, отозвался Рудольф. Ему все еще не верилось, что все происходит наяву, и от этого он ощущал тяжелую пустоту в душе. - А я должник...

- Что вы должны? - устало проговорила Эльвира. - Когда начинается светопреставление, никто уже ничего не должен. Нужно подумать, как нам выбраться из города, а все остальное - слова.

- Пожалуйста, я вам не помеха, - пожал он плечами. - А мне надо во-первых, дозвониться до своей жены, - (уточнять, что Альбина всего лишь его невеста, он не собирался), - а затем подумать, что я могу предпринять. В конце концов, я обязан...

Рудольф запнулся - он не мог и сам сформулировать что именно он был обязан. Он знал, что должен что-то сделать, иначе перестанет уважать себя, но и это понимание давалось крайне смутно.

...В горах часто все зависит от действий каждого. Или в любом месте, где человека подстерегает опасность?

Рудольф очень не любил себе в этом признаваться, но в нем уживалось сразу две личности, людей с разными жизненными установками, с совершенно не похожим типом поведения. Он ухитрился убедить себя в том, что это не так, что он целостен и един - но пропасть последнее время между этими двумя разрослась, угрожая уничтожить какую-то из частей. Какую именно догадаться было не сложно - второй Рудольф возникал обычно не на долго - в горах, во время отпуска, в то время, как первый занимался упрочением своего положения и делал это весьма профессионально, во всех смыслах этого слова. Сама избранная им дорога заставляла порой петлять, порой хитрить и ловчить, надеясь лишь на самого себя и на самого себя в конечном случае и работая. В коридорах того учреждения, куда забросила его мечта и судьба было не принято "идти в одной связке", а если этот термин и использовался порой, то обозначал союзы и блокировки совсем другого типа, чем в основном значении этого выражения.

Он старался избегать некрасивостей такого рода, как мог, но был реалистом, понимающим, что жизнь такова, как есть, и что не ему исправлять придуманные кем-то другим законы. Раз его вынуждают порой идти на компромисс с совестью - вместо того, чтобы таранить стены лбом, считал он, лучше постараться свести уступки темной стороны жизни до минимума. И все же порой они его тяготили, и только мысли о том, что вокруг полно зла более серьезного, чем его мелкие прегрешения, не позволяли Рудольфу потерять уважение к себе, во всяком случае - надолго. Он был честнее многих своих коллег, не ставил главной задачей нахапать себе побольше - и это уже само было достойно уважения: все относительно в этом мире...

Сейчас в его представлениях о жизни что-то сломалось - опасность напомнила о совсем других взаимоотношениях, напомнила о второй его личности и потребовала Поступка. Пока смутно, так, что Рудольф и сам с трудом осознавал это, но все же достаточно сильно, чтобы зудение совести становилось все нестерпимей.

Нужно было защитить Альбину - это дело выглядело совсем конкретным и простым.

Надо было подумать о том, чтобы не подставить под удар новую знакомую: каковой бы грубоватой и самостоятельной не выглядела Эльвира, она оставалась женщиной.

Надо было подумать и об остальных... о тех, кого он не знал, не мог знать, но о ком, через сопричастность к власти - пусть иллюзорную - был ответственен. Ответственен, как те, кого сейчас не было в городе. Как те, кто оставил его и подставил. Нет, больше чем они - все уступки совести всплыли вдруг из памяти, словно намекая: пришло время выбирать между подлостью и платой за свою нетвердость.

Стараясь избавиться от этих мыслей, Рудольф потер лоб. Ему стало тошно.

- Ладно не будем об этом, - проговорил он, не глядя на Эльвиру. Сейчас я... нет, мы, пойдем к одному человеку, это тоже недалеко. Затем я отправлюсь к жене. Если не хотите идти со мной - подумайте, как вы можете защищаться оставаясь в квартире. Она к вашим услугам. К сожалению, я сейчас не смогу проводить вас из города, хотя, если хотите, можете взять мою служебную машину... надеюсь, вас пропустят.

Эльвира не спеша подняла голову и прищурилась. В ее душе происходила подобная борьба, и потому на лице молодой женщины возникла вроде бы совсем и не уместная улыбка.