И наконец, в контексте оккультного влияния нельзя не упомянуть о роли, которую Рене Генон отводит иудеям. Естественно, не имевший ничего общего с вульгарными юдофобами, Генон отмечал лишь специфику исторической роли иудеев, подчеркивая, что «кочевническое» состояние евреев диаспоры в данный циклический период делает их предрасположенными к тому, чтобы стать «опорой» для демонических влияний. Именно в этом смысле, не ставя под сомнение аутентичности истоков иудейской традиции (хотя Генон и подчеркивал, что иудаизм — традиция западного, атлантического происхождения, не связанная с Единой Традицией напрямую, а лишь через серию вторичных промежуточных форм), Генон указывал на наличие значительного числа иудеев среди активистов наиболее страшных и разрушительных тенденций в современной цивилизации, а также среди «агентов влияния» контринициации. Так, Генон подчеркивал, что основатели Ордена «Мемфис и Мицраим» братья Беддарид, глава «Golden Dawn» Самуил Лиддел Мазерс, Великий Мастер «H.B. of L.» Макс Теон, Мирра Алфасса «Мать» Ауровиля; Фрейд, Эйнштейн, Бергсон и др. (среди контринициатически ориентированных деятелей культуры и науки); а также большинство социалистических и коммунистических лидеров были евреями. Как бы то ни было, по мнению Генона, в построении «Земного Ада» евреям диаспоры как представителям «извращенного кочевничества» («nomadisme devie») отводилась одна из главных ролей, так как Генон принимал точку зрения Традиции, согласно которой сам Антихрист должен быть евреем по национальности, причем обязательно из колена Данова.

Упомянем в качестве характерного примера концепцию Генона относительно психоанализа Фрейда, которого Генон считал не просто профаническим и опасным, но почти откровенно контринициатическим, и в отношении самого процесса психоанализа Генон неоднократно утверждал, что здесь речь идет об особом контринициатическом ритуале, не выдуманном Фрейдом, но полученным им от какой-то тайной организации. (Ей могло быть иудейское масонство «Бнай Брит», членом которого был Фрейд, но не исключено, что он контактировал и еще с какой-то более закрытой и более оперативной и зловещей организацией). Все это отнюдь не мешало Генону относиться в целом позитивно к ортодоксальной иудейской традиции, и особенно к иудейскому эзотеризму — Каббале, а среди его близких друзей были и евреи, и каббалисты, разделявшие с ним опасения относительно негативной миссии этого уникального народа, наделенного неординарной и, быть может, весьма двусмысленной миссией. Ортодоксальный же иудаизм, по мнению Генона, никакого прямого отношения к контринициации не имеет, хотя бы уже потому, что контринициатические общества носят эзотерический характер, а иудаизм — это экзотерическая, внешняя религия.

Такова в общих чертах концепция Рене Генона, и, надо заметить, что большинство современных конспирологов и исследователей влияния тайных организаций на судьбу человечества, каких бы взглядов они сами ни придерживались, обязательно коррелируют свои взгляды с точкой зрения Генона, либо споря с ней, либо толкуя ее в том или ином ключе, что подчас приводит разных конспирологов не только к различным, но и к прямо противоположным выводам, как мы увидим это в дальнейшем.

Тревожная Вселенная Мигеля Серрано

Среди конспирологов, создававших свои модели по методу «исторического безумия» уже после Генона, мы хотели бы описать лишь тех, кто не просто добавляли в уже существующие концепции отдельные нюансы или коррекции, но строили новые неожиданные картины истории. К таким конспирологам по определению не относятся большинство генонистов и традиционалистов, так как они строго следуют линии самого Генона, что не лишает их труды интереса, но в определенном смысле ограничивает широту их интуиции. Новые догадки в области оккультной конспирологии следует искать у тех, кто, учитывая традиционалистские теории, все же позволяют себе отклониться от них, поскольку любое важное открытие требует известной доли риска. Наиболее экстравагантными среди постгеноновских конструкций в сфере «альтернативной истории» являются, на наш взгляд, конспирологическая конструкция чилийского автора Мигеля Серрано, известного более своими автобиографическими и художественными произведениями и документальными книгами о Германне Гессе и Карле Густаве Юнге, близким другом которых он был.