В комнате шесть коек в три ряда, моя — в среднем, ближе к двери. Сверх ожидания — чисто, тихо и тепло, даже форточка открыта, и чуть колеблются белые занавески. На одной койке кто-то спит, на другой — сидя читает газету. Что ж здесь сидеть? Пойду в кино. По дороге думаю: вещи сегодня забирать не буду, завтра сдам в камеру хранения при общежитии, лягу спать — документы и деньги положу под простыню. Шел мимо междугороднего переговорного пункта и замедлил шаги. У Майоровых дома телефон, очень хочется позвонить, остановился, колеблюсь. Сначала — обжиться на новом месте, написать письмо, а потом можно и позвонить. Звонить сейчас — напугать своими новостями. Но ведь можно позвонить просто так, не сообщая новостей. Наконец, решился и впервые в жизни заказал разговор. К телефону подошла Нина.

— Петя, это ты? Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто захотелось поговорить.

— Не обманывай. Раз уже звонишь, то скажи, что случилось.

— Да ничего не случилось. У меня все благополучно.

— Что случилось?! Что случилось?! Федин голос:

— Ну, здравствуй. Выкладывай новости.

— Новости?

— Да, новости! Там уже не работаешь?

— Там не работаю.

— По той же причине?

— Да.

— Возвращаешься домой?

— Нет, я уже оформился на рудоремонтный завод.

— Это где же, в Мариуполе?

— Почему в Мариуполе?

— Да какой же судоремонтный завод может быть в Макеевке?

Не судоремонтный, а рудоремонтный. Так он вытянул из меня все новости. Слышал, как он говорил: «Нина, перестань! Ничего страшного не случилось»... «Да перестань же!»... Потом женский голос предупредил: «Осталась одна минута». Федя сказал: «Переведи заказ на мой телефон, в кредит, и добавь пять минут». В конце разговора он спросил:

— Денег нет?

— Есть.

— Не врешь?

— Нет, Федя, не вру. Я их сегодня под простыню буду прятать. Федя засмеялся и не раз при встречах вспоминал эту простыню.

3.

Рудоремонтный завод — это мастерские, в которых ремонтируют шахтное оборудование: два основных цеха — механический и электротехнический, маленькие подсобки, склады, конный двор и контора.

В нашем цеху со специальным образованием — Каслинский и я. Работы хватает. Если я назвался выносливым (кем бы я тогда не назвался!), то Каслинский был не двужильным, а многожильным: поздно ухожу — он еще сидит в своей конторке, прихожу пораньше, чтобы сделать срочную работу, — вижу его в цеху.

Каслинский поручил мне лабораторию, которая проводила испытания отремонтированных моторов, трансформаторов и прочей аппаратуры, а на шахтах — работающего оборудования. В лаборатории работала Аня — девушка, окончившая семь классов, старательная и аккуратная. До моего появления все испытания в цеху проводила сама, а на шахты ездил Каслинский. Работала она и с высоким напряжением. Я усомнился — можно ли Аню допускать к таким испытаниям – и сказал об этом Каслинскому.

— По закону нельзя, но если придерживаться всех правил — в Донбассе прекратится добыча угля.

— А если несчастный случай?

— Отвечать буду я, а не вы.

— Почему?

— Потому что я начальник, и я доверил ей проводить испытания.

— Но ведь в случае чего — жалко девушку.

— Да вы не беспокойтесь — Аня очень аккуратная и я сам учил ее испытаниям. От несчастных случаев никто не застрахован, но шансов, что у Ани он случится, меньше, чем у нас с вами — такая она осмотрительная.

Я разрешил Ане работать с высоким напряжением только когда меня нет, а испытания отложить нельзя. Каслинский вызвал меня в свою контору.

— Не кажется ли вам, что вы делаете хуже? Аня отвыкнет от таких испытаний, и вот тогда с ней может произойти несчастный случай. Подумайте об этом.

— Но ведь делая такие испытания регулярно, у нее может притупиться осмотрительность. Тогда давайте совсем отстраним ее от работы с высоким напряжением. А когда я на шахте — при острой необходимости вы сами проведете испытание.

— А если и меня не будет в это время?

— Ну, так подождут пока кто-нибудь из нас вернется.

— Легко сказать — подождут! Вы знаете как бывает? Привезут мотор от насоса или вентилятора — работаем круглые сутки, начальство стоит над душой, из треста звонят, из шахты тут торчат и заранее присылают транспорт — попробуйте задержать готовый мотор!

— Виктор Петрович, а разве при такой обстановке вы не все время здесь находитесь?

— Если бы! Шахта ведь не одна. Бывает, что и во время такого аврала приходится срочно выезжать.

Что было делать? Я поручал Ане одно-два таких испытания в день, но только в моем присутствии. Каслинский молча усмехался, Аня молча обижалась, но вскоре поняла, что я так поступаю не из недоверия к ней, и смирилась. У нее хватало работы: все остальные испытания, проверки и измерения — кто из нас был в этот момент более свободен, тот и проводил и отмечал результаты в специальном журнале. Аня оформляла технические документы на отремонтированное оборудование и поддерживала в лаборатории строгий порядок — все всегда на своем месте, так что иногда мне попадало, если какой-то прибор вдруг оказывался не там, где ему положено быть. Мне повезло, что у меня оказалась такая помощница.

— Где оторванная пуговица? — вдруг спрашивает она меня.

— В кармане.