Читаем Конспект полностью

Я работаю сам. Задание дал Рубан, назвав его темой. Давно забыл, что это была за тема, к которой я не знал как и приступиться, а какие-то явления, на которых должна была основываться эта работа, мне были незнакомы. Единственное, что было очевидным: если справиться с заданием, опасность подземных работ, вызываемая одним из ее многих источников, должна уменьшиться. Просидев без толку целый день в библиотеке, понял — не с моими знаниями браться за такую работу, а в этом институте, конечно, только такая работа и есть, значит... Впрочем, ничего не значит! Им же требуются не только инженеры, но и техники, значит должна найтись работа и для меня.

— Что, уже и лапки кверху? — спросил Рубан, когда я сказал, что порученная работа мне не по зубам. — Он протянул листок из блокнота. — Не святые горшки лепят. Я вас рекомендовал как толкового работника и задал вам инженерную работу — инженеров у нас не хватает. Проштудируйте эту литературу, и дело у вас должно пойти. Торопить пока не буду, появятся вопросы — готов вам помочь. Когда одолеете свою тему, будет основание перевести вас на инженерную должность. А теперь я хочу поговорить с вами вот о чем. Не вечно же вам ходить в техниках! В Сталино есть индустриальный институт, а в нем — электротехнический факультет с заочным отделением. Между прочим, на заочных отделениях к происхождению не очень придираются — там недоборы. А у вас — все условия для занятий. Что еще здесь делать, в этой Макеевке? Или вы не оставили мечты об архитектуре?

— А что теперь об этом говорить?!

— Ну, почему же? В этом же индустриальном институте есть и строительный факультет и тоже с заочным отделением. Как я себе представляю, программа факультетов архитектурного и строительного должна во многом совпадать. А потом сдадите экстерном разницу, было бы желание. Надеюсь, что к следующему учебному году вы поступите на заочное отделение. А на какой факультет — это уж вам выбирать. Только вот что, Петя. Если выберете строительный факультет, то стоит ли вас загружать инженерной работой? Посидите на работе техника? Решайте сами. Когда решите, тогда и скажете, как решите — так и сделаем. — И, как в прошлый раз, Рубан очень тепло улыбнулся.

Надо побывать в Сталино, в индустриальном институте и навести справки. В моем положении вариант со строительным факультетом заслуживает внимания. Но прежде всего надо съездить за вещами. В институте вывешены расписания поездов по станциям Харцизск, Ясиноватая и Унион. Если из Харькова выехать через Ясиноватую, то утром я успеваю на работу, значит можно, ни у кого не отпрашиваясь, съездить в Харьков на выходной. Засел за литературу. Стало кое-что проясняться, но возникали вопросы. Я не стал с каждым вопросом ходить к Рубану, а записывал их. Накопятся — тогда и обращусь к нему.

На харьковском вокзале взял билет сразу и на обратный путь. Дома ничего не изменилось. Отец все еще без работы и собрался искать за пределами Харькова. Я сказал, что работается мне хорошо и условия жизни, — общежитие, столовая — тоже хорошие.

— Господи, хоть ты как-то пристроился, — сказала Лиза.

— Значит, можно приезжать в Харьков на выходной, — сказала Галя, — вот и приезжай почаще.

— Работа знакомая? — спросил Сережа.

— Нет. Приходится читать специальную литературу.

— А отношения с Рубаном? — спросил отец.

— Хорошие. Он — мой руководитель, он и подбирает для меня литературу и говорит, что дело у меня должно пойти.

Об индустриальном институте я промолчал — говорить об этом рано.

После возвращения из Харькова за один день прибавилось столько вопросов, что на следующее утро я решил обратиться к Рубану. Его на работе не было, и никто не знал причины, предполагали — заболел. Днем мой сосед по комнате вышел, вернулся, остановился возле меня и сказал:

— Рубан арестован.

Работать я не мог, понимая, что и сосед не работает. Оба мы, как говорил Байдученко, молча изображали работу. Мысли расплывались. Кто же теперь будет моим руководителем? Вряд ли он станет тянуть меня на инженерную работу. Самому просить работу техника?.. Не может быть Рубан преступником. Ошибка? Нет, не ошибка. Торонько, Курилевский тому примеры... Да разве только они — понаслышался... Зачем же это делается?.. Время тянулось мучительно.

2.

Следующий рабочий день начался для меня вызовом в отдел кадров.

— Пиши заявление об увольнении. Интересно: когда он оформлял меня на работу, то говорил мне — вы.

— Чего это вдруг?

— Ты еще спрашиваешь! Ставленник Рубана, да еще с такой анкетой... Ему дают возможность — по собственному желанию, а он еще разговаривает. Можем уволить и с другой формулировочкой.

Написал заявление и получил обходной лист.

— И сейчас же выбирайся из общежития.

— Надо раньше выписаться.

— Оставишь паспорт коменданту — он и выпишет.

— Куда я пойду без паспорта?!

— А я тебе не нянька. Бессмысленно разговаривать с хамом, да еще упивающимся борьбой с классовым врагом.

В общежитии меня ждал комендант и, подписав обходной, потребовал паспорт. Раз обходной подписан, черта с два дам паспорт!

— Паспорт сейчас не дам.

— Как это не дашь?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Отто Шмидт
Отто Шмидт

Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт – поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого – безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О.Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, – еще до начала его арктической эпопеи, – а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.

Владислав Сергеевич Корякин

Биографии и Мемуары