Полковник Дудынин бегал по кабинету в чрезвычайном нервном напряжении, Ермолкин сидел за столом и молча курил. Зазвонил телефон, Дудынин схватил трубку.

– Дудынин.

Минуту он слушал и, по мере поступления информации лицо его все более омрачалось. Положив трубку, он кивнул в ответ на молчаливый вопрос прокурора.

– Да, Олег Константинович, теперь у нас на руках убийство.

Глава 26

Сложившаяся мозаика

Наскоро помыв посуду Таисия Игнатьевна села и задумалась.

«Если Кречетов выживет, – думала она, – то он все расскажет. По характеру раны ясно, что стреляли в грудь, но он без сознания и вряд ли выживет».

Таисия Игнатьевна принялась ходить по комнате, машинально переставляю разные предметы. В глубинах ее подсознания жила какая-то догадка, но она была не в силах сформулировать ее.

– Совершенно не за что зацепиться, – пробормотала Сапфирова, – ведь я уверена, что слышала нечто важное. И почему я так несообразительна?

С досадой оттолкнув мешавший ей стул, Таисия Игнатьевна выскочила на свежий воздух. Кислород немного успокоил ее.

– Пойду поговорю с Цепкиной, – приняла решение Таисия Игнатьевна. – Надо же с чего-то начинать.

Пелагея Егоровна была дома, разбирала грибы, принесенные Амфитрионом, Цепкина, как всегда, была недовольна и отчитывала зятя.

– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – прервалась она на секунду. – Посмотрите, что этот олух мне принес.

Она выхватила из корзины слизкий подберезовик и огромную сыроежку с ободранными краями. Поднесла их к самому носу Таисии Игнатьевны и воскликнула:

– Посмотрите же, это не грибы, а лохмотья.

– Да, да, – рассеянно произнесла Сапфирова, – послушайте, Пелагея Егоровна, мне надо с вами поговорить.

– О чем?

– Вы помните, как вы упали у реки и Антон Петрович Дубков помог вам подняться?

– Помню, ну и что? – неприветливо буркнула Цепкина.

Амфитрион, воспользовавшись паузой, поспешил скрыться.

– Расскажите, пожалуйста, о чем вы говорили, – попросила Сапфирова. – Это очень важно.

– Ну, мы говорили о всякой ерунде, – начала вспоминать Цепкина. – Помнится, я пожаловалась ему на Амфтриона, спросила его, не видел ли он его и Дудкина, он ответил, что они уехали кататься на лодке. Он помню сказал, что никогда не плавает на лодке и боится утонуть, еще…

– Повторите, что вы сейчас только что сказали? – неожиданно перебила ее Сапфирова.

Цепкина опешила. Голос Таисии Игнатьевна дрожал от волнения.

– Я говорила про Амфитриона.

– Про лодку, – нетерпеливо перебила ее Сапфирова.

– Ну что, про лодку? – начала раздражаться Цепкина. – Он сказал, что не катается на лодке, так как боится утонуть.

Минуту Сапфирова стояла, застыв, как соляной столб. Отрывочные фразы, случайные обрывки показаний с быстротой молнии соединились в четкую картину. Теперь это были не разрозненные кусочки, это была сложившаяся мозаика.

– Боже, какая же я дура! – воскликнула Сапфирова, глядя прямо перед собой.

– Ну если уж вы сами это признаете, значит так оно и есть, – сказала Цепкина.

– Большое спасибо, вы мне очень помогли, – потрясла Коробочку за руку Сапфирова и чуть ли не бегом устремилась из калитки.

– Что это с ней? – недоуменно поинтересовалась Зоя Васильевна Редькина, подошедшая со стороны огорода.

– А я почем знаю, наверное, рассудком повредилась, – пожала плечам Цепкина и ушла в дом.

Таисия Игнатьевна направилась прямиком к следователю. По дороге она натолкнулась на супругов Морозовых.

– Таисия Игнатьевна, только на минутку, – остановила старушку Алла Владимировна.

Сапфирова нехотя притормозила.

– Таисия Игнатьевна, – начала Морозова, – вы, наверное, в курсе того, что думает следователь. Скажите, нас сильно подозревают?

Сапфирова нахмурилась, пытаясь сообразить, кто перед ней, наконец, узнав Морозовых, она быстро проговорила:

– Никто вас не подозревает, успокойтесь. Можете уезжать. Желаю вам счастья.

– Но прокурор нам запретил, – удивленно сказала Алла Владимировна.

– Плюньте на то, что он вам сказал, – посоветовала Сапфирова и поспешила к своей цели.

– Окончательно спятила старушка, – грустно вздохнул Юрий Степанович.

– Да печально, – согласилась жена, – вроде бы и возраст еще ничего, рановато еще для старческого маразма.

Вынеся такой вердикт Таисии Игнатьевне, супруги пошли своей дорогой.

Сапфирова буквально влетела в дом Петра Афанасьевича Терентьева. В комнате находились трое: Попов, Скворцов и незнакомый мужчина приближающийся к пятидесяти.

– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – поздоровался Скворцов, кивнув в сторону мужчины, он сказал: – Это Владимир Иванович, наш дактилоскопист.

– Очень приятно, – улыбнулся эксперт.

– У меня новости, – заявил Попов. – Владимир Иванович только что сообщил, что Павел Ильич Кречетов умер.

– Царствие ему небесное, – поспешно проговорила Сапфирова и приземлилась на стул.

Только сейчас Попов заметил, что старушка охвачена несвойственным ей возбуждением.

– Вы что-то узнали? – с надеждой спросил он.

– Да, – торжественно произнесла Сапфирова. – Я поняла кто и как убил Антона Петровича Дубкова.

– Так расскажите же нам, – затрясся от нетерпения Попов.