Читаем Конский волос полностью

– Спал, как сурок, – безмятежно улыбнулся Сорокин, – вот только храпел.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Не знаю, – сказал Сорокин, – может быть кто-то слышал мой храп. Во всяком случае, когда Наталья постучала в комнату в четыре, я отпер дверь.

– А откуда вы знаете, что храпели?

– Так мне Наталья сказала.

– А вы запирали дверь?

– Ну да, не люблю, когда мне мешают спать.

– Вы это подтверждаете, Наталья Павловна? – обратился Попов к Савицкой.

– Да, в пять минут пятого я постучала к Саше и он мне отпер, – кивнула Савицкая.

– Я слышала храп, – вмешалась Манюня, – дядя Саша храпел, как паровоз.

– А ты не знаешь когда это было, Манюня? – стараясь быть вежливым спросил Попов.

– Нет, – ответила девочка, – я никогда не слежу за временем.

– Ну а где были вы, Наталья Павловна? – спросил Попов.

– Дома хлопотала по хозяйству, – ответила Савицкая, – потом пошла в лавку, чуть не пропустила.

– Когда вы туда пришли?

– Где-то в половине четвертого.

– А ушли?

– Около четырех.

– Значит, до половины четвертого вы были дома? – уточнил Попов.

– Ну да, во дворе в основном. Манюня наверняка меня видела, она играла перед домом.

– Нет, – вдруг заявила Манюня, – я тебя не видела.

– Ну как же, – растерялась Савицкая, – я же была во дворе и ты должна была меня видеть, вспомни.

– Но я не видела, – упрямо настаивала девочка.

– Спасибо, – поблагодарил Попов и мягко добавил: – Вы не думайте, что я вас подозреваю, Наталья Павловна, или вас, Александр Иванович, но эти вопросы я вам задать обязан.

– Мы понимаем, – кивнул Сорокин.

– Скажите, у вас есть какие-нибудь соображения, почему стреляли в вашего отца?

– Это какой-то абсурд, – плачущим голосом заявила Савицкая. – Наверняка это дело рук сумасшедшего.

– Наташа, успокойся, – мягко коснулся ее плеча Сорокин. – Я тоже, Кирилл Александрович, не понимаю, кому может быть выгодным смерть Павла Ильича.

– Жаль, что вы ничем не смогли мне помочь, – вздохнул Попов вставая. – Кстати, что будет со строящимся домом?

– Это решит Павел Ильич, когда поправится, – твердо ответил Александр Иванович, – а он обязательно поправится.

– И я в этом не сомневаюсь, – не моргнув глазом соврал Попов.

– А вам больше из больницы не звонили? – с надеждой и страхом одновременно спросила Савицкая.

– Нет, – покачал головой Попов, – не звонили.

– Ну что ж, – провожая следователя к выходу промолвил Сорокин, – как говорят, отсутствие новостей – тоже хорошие новости.

Через полчаса Попов и Скворцов зашли к Таисии Игнатьевне. Старушка только что позавтракала и мыла посуду.

– Боюсь, – грустно произнесла она, – у меня нет никаких идей относительно личности преступника. Как вы сами понимаете, Кирилл Александрович, это мог сделать, кто угодно. Ведь алиби нет ни у строителей, ни у Сазоновых, ни даже у Савицкой, верно?

– Верно, – подтвердил Попов. – Да и у Сорокина весьма ненадежное алиби.

– Да и даже этот Деникин под подозрением, – вмешался Скворцов, – надо проверить, действительно ли он болен.

– Выясню, – пообещал Попов. – Я все никак не могу простить Симагиной, что она не заперла сарай, – раздраженно проговорил Попов.

– Не будьте наивны, – поморщилась Сапфирова, – неужели вы не понимаете, что Кречетов стал бы жертвой в любом случае ни сегодня, так завтра.

– Я вот думаю о Сазоновых, – задумчиво проговорил Попов. – Если это кого-нибудь из них рук дело, то им надо было торопиться, ведь в четверг им надо было уезжать.

– Или спешил человек, которому Сазоновы нужны были в качестве подозреваемых, – заметил Скворцов.

– Тогда преступник знал, что Сазоновы собираются уезжать, – подсказала Таисия Игнатьевна. – Хотя, впрочем, нет гарантии, что Ленка или еще кто из наших сплетниц проведал об этом и сообщил всей деревне. Они ведь разносят любую информацию. Окно на ночь не занавесишь, и то приметят.

– Жуткое дело, – поморщился Скворцов.

– Ну ладно, – поднялся Попов, – у меня еще работы много. Таисия Игнатьевна, если что-нибудь надумаете, дайте мне знать, – попросил он.

– Обещаю, – пообещала Сапфирова.

Вскоре после ухода следователя и лейтенанта к старушке заглянул Сорокин.

– У вас какая-то информация? – с надеждой поинтересовалась Сапфирова.

– Мелочи, – махнул рукой Сорокин. – Я позавчера спросил у Павла Ильича насчет носков, ну так мимоходом.

– И что?

– Как вы и предполагали, одежда осталась от старых хозяев.

– А больше вы этот шприц не видели? – спросила Сапфирова.

– Нет, – с сожалением ответил Сорокин, – не встречал.

– А как Наталья Павловна, сильно переживает?

– Совсем измучилась бедняжка, – сочувственно проговорил Сорокин, – утешаю ее как могу.

– Вы были в больнице, говорили с врачом?

– Да.

– Ну и?

– Один шанс из ста, – грустно сказа Сорокин.

– Какая жестокость,! – с горечью воскликнула Сапфирова.

Внезапно она поднялась и глаза ее загорелись мрачным жестоким огнем.

– Передайте Наталье Павловне, – чеканя слова, заявила она, – что это преступление не останется безнаказанным, даю вам слово.

– Бог в помощь, Таисия Игнатьевна, на вас вся надежда, – ободряюще пожал ей руку Сорокин и улыбнулся своей неповторимой улыбкой.