Читаем Консьерж полностью

Ночь он провел в квартире Клары, на ее кровати, на ее матрасе. Большее было ему пока недоступно. После генеральной уборки и распыления средства от насекомых обонятельная память Клары не узнает квартиру, но все же он, скорее по привычке, чем по необходимости, обработал все тело дезодорантом без запаха.

Это была спокойная ночь, наполненная ожиданием.

Утром он позволил себе еще одно маленькое наслаждение: то, чего всегда желал, но не мог в силу обстоятельств, потому что просыпался в спешке, вынужденный бежать. Он стоял под струями горячего душа. В квартире Клары. И несмотря на то, что напор воды был слабее, а сам душ не таким удобным, как в его квартирке, он испытывал невероятное удовольствие. Он чувствовал, что совершает ритуал, который окончательно передает квартиру Клары в его власть и позволяет проникнуть в самую душу этого дома.

А потом он стоял обнаженным перед зеркалом, в которое каждое утро смотрелась Клара. Умывшись очень горячей, обжигающей водой, он не спеша, аккуратно побрился, потом разобрал бритвенный станок и смыл щетину в сток дизайнерской раковины.

Он подумал, что взял от квартиры 8А все возможное и больше желать нечего. Осталось только проделать то же самое с ее хозяйкой.

Включив компьютер семьи Лоренцо, он стал искать идеи и вдохновение в Интернете.

В это воскресенье родители Алессандро отправились в Коннектикут, чтобы навестить старшего сына и невестку. Они уехали еще утром, чтобы прибыть туда к обеду, и должны были вернуться вечером, чтобы поужинать дома, с Алессандро. Киллиан предложил составить компанию мальчику.

В половине одиннадцатого утра он вошел в квартиру Лоренцо. Сеньора оставила на кухонном столе эскалопы в соусе из белого вина, которые нужно было просто разогреть, и салат из помидоров с оливковым маслом. Эта еда была предназначена для Киллиана, а Алессандро ждало его обычное меню: жидкое пюре из овощей и мяса, которое он ел через трубочку.

— Чувствуй себя как дома, Киллиан! Бери все, что хочешь, — сказала женщина, показывая на полки, полные продовольствия.

Телефонные номера сеньора Джованни и его жены, старшего сына и невестки, их квартиры, а также врача из больницы «Синай», занимавшегося Алессандро, были написаны на листочке, висевшем на холодильнике. В случае необходимости Киллиан мог позвонить по любому из этих номеров.

Консьерж воспользовался случаем, чтобы вернуть ноутбук.

— Ну что ты, оставь себе, если нужен, — настаивал отец. — Мы все равно ничего в этом не понимаем… И потом, эти штуки так быстро устаревают, ты же знаешь.

Тем не менее Киллиан вернул компьютер:

— Я сделал все, что мне было нужно. Большое спасибо. — Он хотел, чтобы все вещи нашли свое место, прежде чем вернется Клара и произойдет самое главное.

Несмотря на то что Киллиан и Алессандро оставались одни не в первый раз, сеньора хотела подробно все объяснить, «на всякий случай». И Киллиану в который раз пришлось смотреть, где хранятся слюнявчики, запасной стакан «на случай, если этот разобьется» — речь шла о специальных стаканах со встроенной трубочкой, — подгузники и крем. Как обычно, не обошлось без публичного унижения.

— Сегодня утром у него нехорошо с кишечником… Я только что поменяла памперс и намазала его кремом. Вечером ничего не должно быть… Но если вдруг, ты не волнуйся, я нанесла много крема, чтобы не было раздражения, и когда вернемся, я сама все сделаю.

Около одиннадцати часов Алессандро и Киллиан уже были одни. Время в этой квартире всегда текло медленно, и они оба это знали. В особенности Алессандро.

Киллиан сидел рядом с постелью и вводил мальчика в курс своих последних достижений:

— Она не идет у меня из головы, Але. Такого никогда не было.

Алессандро бесстрастно смотрел на него, но Киллиан прекрасно считывал послание в его взгляде.

— Не надо делать такое лицо. Успокойся, я не влюбился! Эта девка забудет обо всех своих улыбочках за одну ночь!

Он поделился своими планами, рассказал вслух о последнем, что у него осталось, — о физическом насилии.

— Я сделаю ей больно, Але. Я причиню ей всю боль, какую смогу причинить.

Киллиан говорил о Кларе и о своих планах около часа, потом предложил пообедать. Они ели в тишине, Алессандро у себя в кровати, Киллиан — сидя рядом с ним.

— Я знаю, что повторяюсь, — заговорил он с набитым ртом, — но твоя мать хоть и безграмотна, а готовит сказочно. — Он посмотрел на Алессандро, а потом на пластиковый стакан с трубочкой, наполненный желтоватым пюре. — Понятно, что ты это не можешь оценить. — И добавил, не желая, впрочем, обидеть мальчишку: — Как же тебе хреново, это просто невероятно!

В два часа, как всегда пунктуально, зазвонил мобильный телефон Киллиана.

— Я внизу, — произнес резкий до вульгарности голос, который невозможно было перепутать с чьим-то другим.

Они уже поели и, в общем-то, ждали, когда она придет. Прежде чем открыть внешнюю дверь с помощью домофона (по воскресеньям она была закрыта), Киллиан убедился, что с Алессандро все в порядке.

— Тебя переодеть? — Алессандро закрыл глаза. — Не представляешь, как я рад, — подмигнул ему Киллиан.

Послышался легкий, деликатный стук в дверь.