Читаем Конопляный рай полностью

Кася был одним из первых, кто закурил коноплю. К тому времени он уже не учился в школе, а на работу его не брали. Мать его, обременённая заботами о спивающимся муже, сама частенько злоупотребляла спиртным, и воспитанием сына давно не занималась, отчиму и вовсе, было не до Каси. На что и как он жил, – ни кому не было дела. Не смотря на это, Кася не выглядел обиженным на мир, у него водились деньги, и было много друзей и мест, где он с чистой совестью мог опустошить кастрюлю вчерашнего борща и попросить добавки; хорошо поесть для Каси было вопросом жизни и смерти. Взамен на это Кася щедро делился свежими музыкальными записями самых модных западных групп, иногда приносил даже пластинки, или как выражались дружки – диски. Где он их доставал, было большим секретом, но иногда краем уха до Димы доходило, что они были краденными. Вечерами Кася часто сидел с Пашкой, прослушивая эти диски, а заодно покуривая самокрутку, используя то время, когда мать их была на работе или на вечерних занятиях в институте. Брат быстро втянулся в Касино увлечение, а чуть позже к ним присоединился и Остап, к тому времени бросив и лыжную секцию, и футбол.

Однажды, вернувшись из шлюпочного похода, Дима увидел, как брат в компании с дружками с деловым видом накалывает на руке чайку:

– Делать тебе нечего! Потом жалеть будешь, а стереть не сможешь.

– Чё ты меня учишь! Не успел приехать и уже мораль читает! Не учи учёного! – вспылил Пашка. Дружки молча переглядывались и в спор братьев не вступали. Неожиданно Пашка рассвирепел:

– Тебе-то откуда знать, что мне нужно! Ты кто такой, чтобы учить меня жизни?

– Я твой брат, – тихо произнес Димка, растерявшись.

Пашка вдруг задумался.

…– Да делай что хочешь, мне всё равно. Хочешь, хоть на лбу выколи свою чайку. Будет хорошо видать, – уже через плечо бросил Димка, пожимая плечами и уходя от назревавшей ссоры. Он был на голову ниже, и конечно, не мог настаивать, хотя по традиции, за ним было слово старшего брата.

– Чё ты сказал! – забасил Пашка, хватая брата за руку.

Димка сжал кулаки и почти уперся в Пашкин лоб, в любую секунду ожидая от него атаки:

– И вообще, красной тушью наколки не делают. Все равно потом посинеет.

– А ты откуда знаешь?

– А тебе-то что, – бросил Димка. – Расплывётся, вот что.

Пашка глупо улыбнулся и развёл свои длинные руки:

– Поняли, какой у меня братка. Не успел приехать с похода, уже учит жизни. Наставляет. А с ним не спорь, он старший.

Поведение братьев всегда оставалось загадкой для окружающих и друзей. В споры они старались не влезать, но всегда были готовы в любой момент разнять их, если дело доходило до драки.

Брат сперва скрывал про коноплю, но, как известно, шила в мешке не утаишь. Постепенно изменился его взгляд, появился необычный блеск в глазах, а потом и развязанная манера разговора. Вместе с этим поменялся и круг друзей, среди которых Кася был самым частым гостем в их доме. В отсутствии матери, раскурив «по кругу» косяк, толпа сидела на полу и под музыку «улетала». Едкий дым незаметно проникал в мозг, пацанва глупо озиралась друг на друга, и тихонько хихикала даже от вытянутого пальца. В целом этот процесс назывался – заторчать, и толпа тихо торчала. Димка всегда отказывался, но сидеть в компании было почему-то интересно: делать свои дела, при этом слушать музыку и наблюдать. Музыка действительно была необычной, от которой иногда зашкаливало сердце, но чаще, возникал перед глазами незнакомый фантастический мир, втягивая чувствительное сознание куда-то в запредельное пространство. В такие минуты его уже нисколько не удивляло, что друзья закатывают опустевшие глаза или подолгу таращатся на какой-нибудь предмет. Он и сам был на грани психического помешательства, готовый принять вожделенный окурок, но чья-то рука отводила его в сторону, оставляя Димку в плену своих безобидных фантазий и грёз.