— Мы проснулись около половины седьмого, — ответил Гуров, мысленно отметив для себя, что обмануть или убедить этого оперативника было бы нелегко ни виновному, ни тому, кого этот человек просто заподозрил бы в чем-то незаконном.

Взгляд у Пятакова хотя и был усталым, но в то же время жестким и непримиримым, что делало первоначальное впечатление о нем, как о человеке мягком и нерешительном, ошибочным.

— Скажите, что-то случилось с Ольгой? — Мария встревоженно посмотрела сначала на Пятакова, потом на молодого оперативника, а потом и на мужа, словно ища и у него ответ на свой вопрос.

— Я просыпался раньше, — отвечая на взгляд супруги, заметил Лев Иванович. — Посмотрел случайно на часы — было около половины пятого. Потом я снова уснул.

Его ответ, кажется, привлек внимание оперативника, и тот уже более заинтересованно посмотрел на Гурова.

— Ага, отлично, — сказал Пятаков, хотя радости ни в его интонации, ни во взгляде не наблюдалось. — Вы ничего подозрительного не слышали в этот промежуток времени? Ну, пока не уснули?

— А что именно я должен был услышать — стук, хлопок, удар, гул? Что?

Пятаков с интересом и некоторым подозрением посмотрел на Льва Ивановича и снова вздохнул.

— Выстрел, например? — спросил он.

Гуров спрятал улыбку, появившуюся было в уголках губ, и поинтересовался:

— Вы думаете, что я могу отличить выстрел от хлопка петарды или громкого стука закрывающейся двери?

— Лев Иванович, вот только давайте не будем тут говорить всякие глупости, — насмешливо посмотрел на него Пятаков. — Неужели вы думаете, что прежде, чем постучать к вам в номер, я не узнал, кто в нем живет? Весь отель уже знает, что вы — полковник из Москвы, из Главного управления уголовного розыска — Гуров Лев Иванович. Мы тут тоже работать умеем.

Гуров был несколько удивлен, но виду не подал, а лишь улыбнулся чуть виноватой улыбкой.

— Вы уж простите, я не хотел обижать вас, просто мне даже в голову не пришло, что меня тут уже все знают, — развел он руками. — Так что же все-таки произошло в соседнем номере в период с половины пятого до половины шестого?

— Нас и «Скорую помощь» вызвали по поводу огнестрельного ранения. Когда мы приехали на место, то узнали, что человек уже умер, и помощь медиков нужна только для того, чтобы официально констатировать наступление смерти, — нехотя ответил на вопрос Пятаков. — При первом осмотре места происшествия и опросе свидетельницы было установлено, что Кирьянов Евгений Петрович был убит неизвестными в своей спальне в тот момент, когда его супруга находилась в ванной. Выстрела, по ее словам, она не слышала.

— О господи!

Мария закрыла рот ладонью и испуганно посмотрела на мужа. Лев Иванович успокаивающе опустил руку ей на плечо и спросил у Пятакова:

— Орудие убийства найдено?

Пятаков с сомнением, стоит ли говорить об этом (хотя бы даже и с полковником УГРО из Москвы, но все-таки находящемся на отдыхе), посмотрел на Гурова и, отведя взгляд в сторону, ответил:

— Да. Пистолет, из которого предположительно был произведен выстрел, обнаружился в сумочке у Кирьяновой Ольги Михайловны.

Глава 5

— Кхм, — на этот раз в замешательство пришел сам Лев Иванович. Он как-то не очень представлял хрупкую и улыбчивую Ольгу Кирьянову в качестве хладнокровного убийцы.

— Не может быть, чтобы это сделала Оля! — категорично заявила Мария.

— Вы так хорошо знаете Кирьянову? — строго посмотрел на нее Пятаков, и Маша тут же сникла и лишь молча покачала головой в ответ.

— Вы ее задержите? — после недолгого молчания поинтересовалась Мария Гурова.

— Значит, ничего подозрительного вы не слышали и возле номера ваших соседей никого в период между половиной пятого и половиной шестого утра не видели, — вместо ответа выдохнул Пятаков и тяжело встал. — Что ж, пойдем работать дальше.

— В коридоре есть камеры, — как бы между прочим заметил Гуров. Пятаков неопределенно дернул головой, опустил голову, но промолчал.

— Илья Ильич, — Лев Иванович решительно встал и направился к двери вместе с Пятаковым. — Если не возражаете, то я хотел бы поговорить с Ольгой Михайловной и осмотреть место происшествия.

Пятаков резко остановился в дверях, обернулся всем корпусом к Гурову и посмотрел на него исподлобья.

— Хорошо, Лев Иванович, — коротко ответил он после недолгого раздумья и, развернувшись, вышел следом за своим молодым коллегой.

Гурову все больше и больше нравился этот немногословный оперативник, который не стал строить из себя всезнайку законов и правил оперативной работы, хотя, по всей видимости, таковым и был на деле. Попросив Марию побыть в номере и пока что не звонить и не беспокоить Крячко, Лев Иванович вышел в узкий коридор отеля и через пару шагов уже был возле двери триста третьего номера. Проход загораживал врач «Скорой помощи», который тихо беседовал с плачущей Ольгой, положив руку ей на плечо. Они посторонились, пропуская Пятакова и молодого оперативника, который, как нитка за иголкой, двигался за старшим напарником.

Увидев Гурова, Ольга шагнула к нему и прошептала севшим от пережитого голосом:

— Лев Иванович, я… Я ничего не делала…