Читаем Конкурс убийц полностью

— Она мне не мать, — вдруг резко и, как показалось Льву Ивановичу, даже зло ответил Александр. — Правда, я об этом узнал уже потом, много позже. Но нет, она не приходила. — Терентьев быстро взял себя в руки и снова заговорил бесстрастным голосом. — Когда она ушла к этому… К другому мужчине, я сильно злился на нее. Я не хотел с ней встречаться. Да и отец был против наших встреч. Хотя иногда мы с ней виделись. Она приходила к школе и встречала меня после уроков. Давала деньги, какие-то подарки ко дню рождения. Пыталась наладить отношения. Но это было от силы месяца три. А потом она перестала приходить.

— А накануне убийства отца или после вы ее видели? — задал следующий вопрос Гуров.

— Она приходила на похороны. — Терентьев поджал губы и стал говорить нехотя, сквозь зубы. — Потом я жил у них одну неделю. Но она и ее этот… мужчина… они потом отказались от меня. А ее родители тоже не захотели взять меня к себе. Поэтому я был определен в интернат.

— И что, после этого Ольга Михайловна ни разу с вами не связывалась?

— Один раз она мне написала пространное письмо в интернет-сети. Извинялась, просила прощения, предлагала приезжать к ним на выходные, спрашивала, нужны ли мне деньги, и все такое прочее — бла-бла-бла, — с презрительной усмешкой ответил Терентьев. — Но через несколько месяцев меня нашла моя настоящая мама, и я узнал, что… Что та женщина, которую я считал своей матерью, мне вообще никто.

— Ну, это не совсем так, — пытался возразить ему Пятаков. — Она растила вас почти тринадцать лет. В отличие от биологической матери.

— Да что вы вообще знаете! — резко и зло оборвал его Терентьев. — Моя настоящая мама не виновата, что отец не разрешил ей видеться со мной. Он тогда был зол на нее, и через суд сделал так, чтобы ее лишили родительских прав. Она хотела забрать меня в Германию, но он не позволил.

— Странно все-таки получается. Вы осуждаете Ольгу Михайловну за то, что она оставила вашего отца и ушла к другому, а свою биологическую мать, которая поступила точно так же, оправдываете, — поднял голову Пятаков и искоса посмотрел на Терентьева.

— Там ситуация была совсем другая, — нехотя стал оправдываться Александр. — Она вынуждена была временно оставить меня отцу. Он не давал ей разрешения вывезти меня за границу. Вы ведь знаете законы.

— Вы знали, что у отца есть пистолет? — задал следующий вопрос Гуров.

— Знал. Но он хранил его в ящике своего стола, который закрывал на ключ, когда выходил куда-то из комнаты. Ключ он всегда носил с собой. Я об этом уже говорил следователю, который опрашивал меня еще тогда, сразу после убийства.

— Да, я читал ваши показания, — кивнул Лев Иванович. — Но пистолет не нашли при обыске в доме. Кто, кроме вас, знал о пистолете?

— Мать… Вернее, Ольга Михайловна знала. А больше, наверное, никто. У нас не принято было рассказывать всем направо и налево, что в доме есть оружие, — насмешливо закончил фразу Терентьев.

— А ваша биологическая мать — Ирина Павловна — тоже знала о пистолете?

— А при чем тут она? — искренне удивился Александр. — Ее вообще тогда в стране не было. Она была в Германии, как вы сами, наверное, уже знаете. Даже если она и знала о пистолете, воспользоваться она им не могла. Ее и близко тогда в городе не было.

Пятаков и Гуров переглянулись. Их переглядывания заметил Терентьев и, нахмурившись, спросил:

— Что?

— Александр Владиславович, скажите, вы знали, что ваша… что Ольга Михайловна остановилась со своим вторым мужем в отеле, в котором вы работаете охранником? — спросил Пятаков, игнорируя вопрос Терентьева. Он заранее договорился со Львом Ивановичем, что вопросы по поводу убийства Кирьянова будет задавать он.

— Нет, не знал, — тоном, не терпящим возражений или других вариантов ответа, сказал Александр. — Узнал только недавно.

«Что-то он очень уж быстро ответил, — подумал Лев Иванович. — Словно только и ждал этого вопроса и готовился к нему. Даже не удивился, что было бы естественным для человека, которому задают такой неожиданный для него вопрос».

— Как же так — не знали? — растерянно, словно бы его удивил ответ, промямлил Пятаков. — Они не в первый раз заселяются в «Фантазию», а пять лет подряд, причем каждый раз в одно и то же время. А вы ведь три года уже работаете в отеле охранником? Как же вы можете этого не знать?

— Да — три. Ну и что? Я не обязан обращать внимание на гостей гостиницы.

— А разве в обязанности охранника не входит присматриваться к тем, кто находится на территории отеля? А вдруг в нем поселится какой-нибудь криминальный тип или произойдет кража имущества?