Читаем Конъюгаты: Два полностью

– Но я же по-честному сказал, что не стоит беспокойств. Как можно устраивать такую Бразилию из-за такого пустяка.

Она перестала отталкивать его от себя и ещё раз прикоснулась пальцами его головы.

– Не разыгрывай меня так больше.

– Хорошо, не буду.

– Ты опять об этом забудешь.

– Но это же такие мелочи.

– Для меня нет. Я ненавижу рукоприкладство.

– Но ты же постоянно бьёшь меня.

– Тебе больно?!

Она опять стала ластиться к нему, как будто хотела снять все свои прежние телодвижения.

– Это курам на смех. Я же шучу.

– А я нет. Это обезьянничание. Когда тебя кто-то ударит, ты сам начинаешь бить других, думая что это норма.

– Ты не такая.

– Такая-такая. Как можно было ложкой отстегать этот прекрасный лоб!

– Ну, Далила, хватит епитимьи.

– Любимый!

Чтобы она успокоилась и пришла в себя, он немного полежал с ней на кухонной кушетке, положив себе влажное полотенце на несуществующую шишку.

– Ты простишь меня?

– Конечно. Хотя ничего и не случилось.

– В следующий раз сделай блок, как кунгфуист.

– Окей, сделаю.

Бог создал человека, чтобы его любили. Любили, а не Били. Человек, которого бьют, перестаёт быть человеком и становится зверем. В плохом смысле этого слова. Каждый удар – преступление против любви. Поэтому в позоре люди бежали из рая, обнаружив в себе неидеальность, плохие стороны и слабость. Далила осознает свою "человечность", свою мягкотелость, свою преступность по отношению к такому священному созданию, как её кровные сородичи. Кто-то мне так рассказывал… Не помню кто. Брехня, как говорит Арсен.

– Когда я умру, ты возьмёшь меня с собой?

– Куда?

– Я всегда мечтала о том, что кто-нибудь спасёт меня из ада. Но все говорят, это невозможно.

– Ну, если ты упадёшь в ад, придётся мне отправиться за тобой. Я не могу без тебя.

– А ты куда попадёшь?

– Конечно, в рай с моей перманентностью.

– Как это?

– Ну, я люблю свою семью и своих друзей. И всегда стараюсь жить правильно.

– Я бы не сказала.

– Уж поверь, в отличие от некоторых, я всё-таки, хороший парень, Бог отправит меня в сектор перманентного парадиса.

– А что это?

– Я не знаю. Мы же с Калитой осторожные атеисты. Я не верю ни в Господа, ни в дьявола.

– Я думала, ты – язычник.

– Это ты – политеистка. Но Богу трудно любить меня, полагаю.

– Почему? Уж поверь, Бог любвеобилен, как никто.

– Потому что я слишком эгоистичный, как ты говоришь. Я слишком люблю тебя. Там не любят, когда кто-то слишком любит кого-то.

– Почему?

– Наверное, первозданное плато припоминают. Хотели Землю отенкаев и мир во всём мире, а получилось что есть. Эгоисты вперемешку с преступниками, лжецы убогие, выживенцы и те, у кого "неправильная" недогматская любовь.

– Люди не могут быть отенкаями. Мы всего лишь те, у кого лицо спереди, двигающиеся конечности и живая кровь.

– Потому и у Бога за пазухой.

– Оставайся в раю.

– Нет. Этот рай для перманентных изгоев будет для меня каторгой без тебя. Я знаю Дьявола, как-нибудь уговорю его предоставить нам отдельный котёл, тёплую водичку и относительный покой. Разумеется, там я не смогу баловать тебя, как здесь, излишков не будет. Сатана оскорбился на то, что его обзывают барахольщиком и коробейником и решил постичь азы минимализма. Хотя это нельзя искоренить, если с пелён что-то нравится.

– Там ты не сможешь сосредоточиться на мне, а будешь, как в аду, сосредоточен только на своей боли. Поэтому ты перестанешь меня любить. Бог простит тебя за вольнодумие и ты вознесешься обратно в свой аккуратный чистенький уютный рай.

– Ты и есть и моя радость и моя боль. Нигде во вселенной я не смогу забыть о тебе.

– Аа. Вот почему рай для перманентщиков, поняла, это для таких зацикленных повторюш, как ты.

– Арсушка считает меня дьявольским отродьем. Откуда я знаю. Может, прав этот краснобай. Ему и бухгалтерить не надо и преподавать, и к черту конъюгатство. Просто сиди и навешивай ярлыки. Если он прав, то мой достопочтенный родственник поможет мне тебя освободить. И мы просто уйдём и построим свой собственный мир. Как и теперь. Чужого ни добра ни зла не надо.

– Правда?

– Ну, я так думаю.

– Хорошо.

Глава 41

– Хочешь провести этот день не со мной?

– Я проведу с тобой, но когда-то я обещала одному человеку, что мы вместе будем праздновать святого Валентинку.

Обсуждают свои жизненные планы. Кирсановы. У Хрисанфа всё расписано, если не на бумаге, то в уме, чуть ли не поминутно. Далиле лень думать так глобально.