Читаем Конец века полностью

— Мне это по барабану, эмку. Вот доказать твою непричастность к происшедшему будет сложно. Да и не будут наркоторговцы особенно разбираться. Кстати, по поводу свалить, никто ведь не заставляет тебя насовсем покидать эту страну, Орлинду. Уедешь на годик-другой, всё утихнет, там или ишак сдохнет, или падишах, потом вернёшься. Такой сообразительный и ловкий мачо найдёт чем заняться.

— Издеваешься? — Орлинду рухнул обратно на кресло, сцепив пальцы рук на затылке. Пальцы его дрожали.

Чего-то поплыл чувак. Надо бы немного подбодрить африканца. Дипломат в студию!

Я поставил чемоданчик на край стола, прямо на чью-то сочную американскую задницу, сверкавшую на обложке журнала, и развернул его к африканцу. Щёлкнул замками.

— Я не стал трогать товар, Орлинду, но кое-что из дома прихватил. Извини, не удержался. Мне валюта ни к чему, слишком заметный хабар. Да и объяснять, как она оказалась у обычного студента, честно говоря, нет никакого желания (я лукавил, была парочка вполне реальных вариантов сдать баксы, но не говорить же об этом Орлинду?)

Лицо африканца резко изменило выражение паники на глубоко заинтересованное.

— Сколько здесь? — его невольно потянуло к дипломату.

— Почти сорок тысяч. На год хватит, может, на два, если ещё и прокрутить сумеешь. Уж в тебе-то я не сомневаюсь. Для Африки довольно неплохая сумма, да и для Европы со штатами тоже вполне. Ну? Я ведь вернул тебе немного надежды, эмку? Главное, всё сделать быстро и не затягивать.

— Да, ты прав! Сейчас же пойду в институт, оформлю академический отпуск, потом…надо что-то с товаром делать, — Орлинду снова завис.

— Эй, эй! Погоди, Орлинду, не гони лошадей, жадность сейчас плохой советчик! Соображай лучше. Чем быстрее ты свалишь, тем выше вероятность твоего выживания. Написать заявление в деканате дело нескольких минут, остальные документы ты им по почте можешь отправить. Сдавать комнату в общежитии? Реализовывать остатки на складе? Я тебя умоляю! Землякам свистнешь, они только рады будут дополнительной жилплощади и оставшейся мебели. В конце концов, сунешь комендантше денег. Делов-то… А тряпки? Новые купишь. Возьми с собой только самое необходимое. Визы у тебя действующие?

— Да, — Орлинду смотрел на меня разинув рот. Похоже, он только сейчас стал реально осознавать, что ему грозит.

— Вылетай ближайшим же рейсом в Москву или Ленинград. Там остановись на квартире, ни в коем случае не снимай никаких гостиниц. И форсируй выезд за границу. И не надо недооценивать нашу милицию. Если там проволынят со следственными действиями, то слить информацию о тебе заинтересованным людям успеют гораздо быстрее. Я не уверен, что и ко мне не придут. Но с меня взятки гладки. Покупал у тебя вещи. Ничего не знаю, никого не видел. Дело житейское.

— Да, ты прав. Во всём прав, виджана. Вот только…ты же мне правду говоришь? — запоздало попытался отступить безопасник.

— Нет, Орлинду, это я для прикола сорок тысяч бакинских тебе притащил! А внизу тебя ждёт оперативна группа КГБ СССР! Ты охренел, нигер?

— Оу! Ладно, ладно! Не шути так, виджана. КГБ — это слишком серьёзно, — он снова заметался по комнате, затем снова успокоился и вытащил с антресолей два объёмных кожаных чемодана, куда стал складывать одежду из шкафа. Туда же последовал небольшой двухкассетник, фотоаппарат, электробритва и куча других мелочей.

— Ты отстал от жизни, Орлинду. В конторе глубокого бурения после августа этого года такая чехарда и танцы с бубнами, что им ещё долго в непрекращающемся бардаке не будет до тебя дела. А у ментов руки коротки. Лови момент.

— Твоя правда, Люговой, — было видно, что африканец уже совсем взял себя в руки. Что ж, время дожимать.

— Надеюсь, Орлинду, ты не думаешь, что всё это я делаю только из моего к тебе доброго расположения?

— Что? — африканец замер над раскрытым чемоданом.

— Как ты справедливо заметил в самом начале нашей беседы, за мою работу мне не заплатили. Всю валюту я принёс тебе. Это, во-первых. Во-вторых, я предупреждал, чтобы ты не втягивал меня в откровенный криминал? Предупреждал! В-третьих, мне пришлось уничтожить почти новую одежду и обувь, в которой я был. Думаю, я имею право на небольшую компенсацию?

Орлинду на секунду прищурился и заиграл желваками.

— Что ж, это будет справедливо, виджана. Нужной суммы, эквивалентной принесённой тобой, в рублях у меня нет. Но я знаю, как выйти из положения: не люблю оставаться в долгу, — он нырнул куда-то за диван и достал туго перетянутый резинкой целлофановый пакет, — здесь тридцать пять тысяч рублей, Люговой. Есть ещё немного, но ты же понимаешь, советская валюта до отъезда мне ещё понадобится. Поэтому вот, держи, — он протянул мне брелок с Микки Маусом и парочкой ключей, — на четвёртом этаже в конце коридора есть комната восемьдесят один. Там у меня склад. Возьми всё, что тебе нужно, пока я собираюсь. Полчаса тебе хватит? Потом ключ вернёшь, и мы в расчёте. Идёт?