Читаем Конец света полностью

Проводив публициста, Григорий Минутко сел за стол и сам быстро сочинил очередное сообщение «От редакции». На этот раз газета официально объявляла о создании добровольного фонда «Телескоп». В сообщении редактор упомянул о щедром взносе знаменитого московского публициста, подчеркнул добровольность пожертвований и их временный характер. Сообщение до обеда было передано в типографию с пометкой редактора «Срочно в номер».

Передав «От редакции», Минутко вдруг опять почувствовал, как внутри его зашевелился червь сомнения. Григорий Васильевич позвал в кабинет «ответственного по объявлениям» Шпыня, рассказал ему о визите Ухнина и попросил поподробнее узнать о человеке, поселившемся в городской гостинице.

– Это по твоей части, Иван.

Шпынь было обиделся на намек, но быстро успокоился. Через минуту его глаза уже светились профессиональным азартом.

– Для начала, Григорий Васильевич, надо проверить запись в администрации гостиницы и посмотреть паспорт.

Редактор поцокал языком и осуждающе покрутил головой:

– Ты, Иван, как будто родился на международной космической станции и все еще не спустился на грешную землю. Как будто не знаешь, что сейчас за деньги милиция сделает тебе любые документы – выпишет, например, паспорт на имя Хемингуэя. Хочешь быть Хемингуэем, Иван Никитич?

– Ну как же…

– Только дорого тебе это обойдется… Ладно, шутки в сторону. Ты в администрацию гостиницы не ходи – там ничего нового не узнаешь, а проверни дело по своим каналам.

– Придется отлучиться из города на два-три дня.

– Хоть на неделю.

4.

Известие, что, при некоторых коллективных пожертвованиях, наблюдение за оторвавшимся куском планеты может быть продолжено, ободрило впавших было в уныние жителей Обода. Вскоре на главной площади города собрался митинг. На этот раз мероприятие возглавил временно оставшийся без дела астроном-любитель Иван Геман. Он взобрался на пустой бетонный постамент, на котором когда-то с протянутой в светлое будущее рукой стоял вождь, и развернул над головой белое полотнище, где большими красными буквами было написано: «Отечественной науке – современную материальную базу!». Вместе с Геманом с уже известным нам мегафоном в руках поднялся на постамент и полковник внутренних войск в отставке Борис Григорьевич Луцкер, который басом часто стал выкрикивать: «Фонд «Телескоп» – дело всенародное!». Толпа откликалась громкими аплодисментами, щелканьем трещоток, одобрительными выкриками и кратковременными попытками петь старые революционные песни.

Когда недалеко от постамента оказался бухгалтер-кассир редакции Квитко, толпа хором стала требовать:

– Сейчас же организуйте сбор средств в народный фонд!

Через пятнадцать минут на площади стояли небольшой стол и маленькая табуретка, на которую скромно сел бухгалтер-кассир Квитко, предварительно объявивший в мегафон, взятый у полковника Луцкера:

– Желающие стать первыми вкладчиками в организуемый редакцией фонд «Телескоп», могут по очереди подойти к столу.

Выстроилась очередь. Бухгалтер-кассир в специальную ведомость записывал фамилии вкладчиков и отданную ими сумму, заставлял всех расписываться, благодарил «за сознательность», после чего опускал деньги в небольшой железный ящичек с деревянной ручкой.

Вечером бухгалтер-кассир уныло докладывал редактору:

– Все вкладчики, Григорий Васильевич, зарегистрированы; в банке открыт специальный счет. За день собрано пятьсот тридцать восемь рублей. Мало, Григорий Васильевич. Я, Григорий Васильевич, интересовался, сколько евро стоит импортный телескоп – очень большая, скажу вам, сумма! Даже если московский благодетель даст обещанные доллары, нам эту сумму не собрать.

Отчет бухгалтера-кассира редактор комментировать не стал. Только сказал:

– Первый день, Квитко, не показателен, посмотрим, что будет завтра.

Григорий Минутко сказал эти слова только для того, чтобы подбодрить бухгалтера-кассира, на самом деле он тоже не верил, что ободовцы в ближайшие дни пожертвуют сумму, необходимую для покупки телескопа. Но ему и не хотелось, чтобы это произошло быстро, хотелось даже на некоторое время растянуть кампанию, потому что для Григория Васильевича в те дни важнее всего была волна общественного движения, от которой теперь зависело сохранение тиража газеты.

5.

В редакцию пришли письма, в которых ободовцы поддерживали «своевременный почин» и давали газете ценные советы.