Читаем Конец света полностью

– Тот самый, – как показалось редактору, смущенно сообщила трубка. – Хотел бы просить вас, Григорий Васильевич, уделить мне несколько минут. Разумеется, в удобный для вас час.

– Для таких гостей, как вы, у меня «удобный час» всегда!

– Тогда иду…

Редактор хорошо знал труды Ухнина. Очерки московской знаменитости уже лет двадцать часто печатались в столичных журналах, их ждали, ими восхищались – особенно острому перу радовалась прогрессивная часть интеллигенции (которая, как известно, не вынимая кулак из кармана, при любой власти любит показывать властям фигу).

Минутко суетливо устранил на письменном столе скопившийся за последние две недели беспорядок, потом вызвал секретаршу Зину Афонину и попросил ее «мигом сбегать» в буфет ресторана «Шумел камыш» за коньяком. В сейфе редактора, правда, была бутылка армянского «пятизвездочного» напитка, но доставать ту бутылку ради встречи с таким гостем Григорий Минутко поостерегся: бутылка, во-первых, была уже неполной, во-вторых, в силу некоторых вкусовых оттенков коньяка, обнаруженных редактором два дня назад, когда бутылка впервые была открыта, он подозревал, что на самом деле в сейфе хранится не армянский коньяк «пять звездочек», а «левый» товар азербайджанских умельцев, произведенный на одном из областных подпольных заводов.

– Возьми «Белый аист», – напутствовал Зину редактор. – Да, молдавский, говорят, пил сам Черчилль.

– Когда это было… – уныло вздохнула Зина Афонина, бледное, прыщеватое существо, которое природа, казалось, не только не наградила эмоциями, но и забыла отпустить минимум обязательных для жизни инстинктов.

За последние два года Зина была шестой секретаршей редактора. Ее предшественницы, длинноногие акселератки, пали жертвами бдительности жены Григория Минутко, которой время от времени надоедало выслушивать плохо законспирированное вранье по поводу «заранее непредвиденных вечерних совещаний», «коллоквиумов в соседней области», «командировок в столицу нашей родины», «выездных совещаний по обмену опытом» и прочих неотложных, иногда длившихся по несколько суток мероприятий. Когда чаша ее супружеского терпения переполнялась, она являлась в приемную редактора, молча садилась у стола, минуту сверлила своими черными, налитыми ядом глазами светленькие глазки секретарши – глазки при этом начинали часто моргать и быстро наполнялись слезами – и вдруг резко вскидывала руку в сторону двери и громко взвизгивала: «Убирайся вон!!». И через секунду Григорий Минутко оставался без очередной очаровательной помощницы… Когда последняя волоокая пассия мужа из приемной редакции отправилась прямо в роддом, жена редактора поняла, что все это время она действовала недостаточно радикально. Решив раз и навсегда вообще лишить мужа природного интереса к женщинам, она и привела в редакцию Зину Афонину, посмотрев на которую, Григорий Минутко по достоинству оценил степень изобретательности и коварства своей супруги.

С бутылкой «Белого аиста» Зина вернулась через полчаса. Московский гость задерживался, и редактор, ожидая и его, и секретаршу, сильно нервничал.

– Я ведь просил, Зина, – мигом…

– Я торопилась.

– Если бы все люди двигались такими, как у тебя, Зина, темпами, Европа сейчас переживала бы эпоху раннего феодализма.

– Еще неизвестно, когда Европе было лучше.

На миг задержав взгляд на прыщеватом лице из последних, казалось, сил жившей секретарши, редактор только покачал головой и вздохнул.

Зина Афонина тоже вздохнула и пошла в приемную.

Гость появился минут через пятнадцать. Был он низкого роста, полноват («задница шире плеч», – протягивая руку навстречу Ухнину, подумал было Григорий Минутко, но в то же мгновение он прогнал недостойную гостя мысль); загорелое, открытое лицо москвича дружески улыбалось, и это наглядно свидетельствовало о том, что гость лишен свойственного многим своим столичным коллегам снобизма и не позволит обидной снисходительности по отношению к провинциальному коллеге. Нос гостя был длинный, заметно искривленный на правый бок – эту особенность внешнего вида знаменитости Григорий Минутко хорошо знал, потому что не раз и в разных ракурсах видел Ухнина на экране телевизора.

Редактор усадил гостя в кожаное кресло, сам сел в такое же кресло, стоявшее рядом.

– Чай, кофе, Александр Яковлевич? А может…

– Нет, нет, не «может». С утра пью только рассол, – догадливо пошутил гость. – Если можно, чаю.

На большом жостовском подносе Зина принесла и поставила на журнальный столик сразу все: кофе, чай, сахар, уже открытую бутылку «Белого аиста», два стакана в подстаканниках, чашечки и две хрустальные рюмки.

«Это чтоб не ходить по несколько раз», – Григорий Минутко обреченным взглядом проводил Зинину спину до дверей и молча наполнил рюмки…