А еще я подумал: ободовцев, которые всем на свете произведениям изящной словесности предпочитали миниатюры Гурсинкеля, а из всех в мире остальных искусств важнейшим считали современную попсу – всех этих людей все, в том числе и я, считали людьми нормальными, а вот человека, который читал и перечитывал только десяток выдающихся книг и не читал газет, витал в облаках, жил в своей системе координат, все называли сумасшедшим.

А может, мы всё перевернули вверх ногами?

На другой день мы с Кудрявцевым встретились в редакции. Я искренне похвалил лапидарную рукопись, некоторое время, к взаимному интересу, мы порассуждали о гармонии жизни и расстались довольные друг другом.

Только я не стал делиться с автором сцены своими мыслями по поводу другой системы координат.

5.

Тираж издания заметно увеличивался. Газету заметили специалисты по рекламе, и теперь «Ничего кроме правды» в каждом номере рассказывала о товарах самых богатых в области супермаркетов и призывала пользоваться услугами не только местных массажисток и колдунов. Ссылаясь на законы рыночной экономики, типография повысила тарифы на газетную бумагу и свои услуги; Григорий Минутко, к тому времени тоже поднаторевший по части тех же законов, не предусмотренные бухгалтером расходы компенсировал увеличением цен на рекламу.

Касса редакции богатела, обещая в ближайшем будущем второй компьютер, премии, повышенные гонорары и возможность, как теперь говорил бухгалтер-кассир Квитко, «пересмотра в лучшую сторону вопроса заработной платы».

Читая подготовленные Грушиным к печати материалы, Григорий Минутко в блаженстве потирал ладошки: его идея оказалась правильной и начинала работать! «Только бы «кусок» планеты летел подольше», – иногда вслух мечтали сотрудники газеты, а корреспондент Вася Субчик как-то на очередной летучке даже предложил «слегка денежно поощрить Ивана Гемана» – чтобы тот в своих космических расчетах, которые газета теперь публиковала в каждом номере, на порядок притормозил скорость приближения катастрофы.

Редактор предложение выслушал, однако комментировать его не стал.

Глава седьмая

Мятеж

1.

«9 июня 2006 года. Источник сообщает:

Автор «Летописи» П.П.Грушин, проживающий по улице Консервной в доме номер 36, отсутствовал в городе три дня. На мой вопрос (я сейчас стараюсь на улице почаще встречаться с объектом наблюдения), где он был, он ответил, что ездил в Москву, работал в историческом архиве. Подозреваю, что кроме работы в вышеназванном месте, он еще и встречался со своими прежними единомышленниками.

Вернулся из отпуска (отдыхал за границей) и приступил к работе мэр города Петр Иванович Мыслюков. Пока все. «Куница». г. Обод».

В Обод пришло жаркое лето. Солнце накаляло тротуары и стены домов, не давало в полный рост подниматься траве, кое-где пробивавшейся из-под горячей земли, – молодая поросль на корню превращалась в сухое жухлое сено; листья на деревьях, экономя влагу, сворачивались в узкие, похожие на пластмассовые, лодочки; млея от духоты, склонили было свои цветущие головки и георгины, росшие на клумбе, разбитой у входа в городскую администрацию, и только благодаря тому, что это вовремя заметил и приписал поливать клумбу с помощью пожарной машины мэр города Петр Иванович Мыслюков, цветы благополучно дождались дождей.

Дожди пойдут через месяц, а сейчас ободовцы не зная меры пили хранившийся в холодильниках самодельный хлебный квас, жадно бегали по городу в поисках пива, позволяли себе выходить на улицы в легкомысленных распашонках, даже майках и, оказавшись на свежем воздухе, первым делом искали ближайшую тень.

Летняя жара в тот год не была в Ободе явлением чрезвычайным – таков был обычный в этих местах климат. Правда, до того времени, когда был построен Канал и вырубили окрестные леса, погоды здесь были мягче и приятнее для человека, но в это время здесь еще никто постоянно не жил, теперь же все привыкли и к летнему пеклу, и к зимнему холоду, от которого в некоторые морозные дни даже потрескивала росшая на центральной площади старая сосна.

2.

Служебная «волга» везла мэра в областной центр. Мыслюков догадывался, зачем вызывает его губернатор, заранее трусил и пытался сочинить речь, которую он скажет, чтобы оправдать свой несанкционированный отъезд в отпуск…

Когда Иван Петрович, минуя открывшую ему двери секретаршу, робко вошел в кабинет губернатора, Иван Алексеевич Щулоков не обратил на него никакого внимания. Не поднимая головы и держа в руке большой синий карандаш, губернатор продолжал сидеть за столом и внимательно читал. Мыслюков разглядел в руках губернатора… ободовскую газету «Ничего кроме правды».

Через минуту губернатор бросил на стол газету и поднял голову:

– Ну?..