Читаем Конец лета полностью

Они успели также обсудить тот факт, что Вероника не обзавелась детьми (как жаль) или хоть мужчиной (ты просто пока не встретила нужного человека). Вместо того чтобы осадить тетю Берит и самой начать задавать вопросы, Вероника печально улыбнулась и пробормотала что-то, соглашаясь. Потому что так должна вести себя Вера Нильсон, дочка Эббе и Магдалены.

— Виделась с дядей? — спросила тетя Берит. Вероника покачала головой:

— Нет еще.

— Ну да, он ведь так занят, с новыми-то ветряками.

Вероника промолчала, ожидая продолжения, и оно последовало.

— Девяносто метров в высоту, представляешь? Мы ничего не говорили, когда он ставил прежние, но эти новые почти вдвое выше. Махины, которые будет видно и слышно отовсюду. Весь поселок испоганят.

Тетя Берит покачала головой и быстро огляделась, словно желая удостовериться, что никто не подслушивает.

— И не только я так думаю. Поговаривают о том, чтобы оспорить разрешение на стройку. Папа ничего об этом не говорил?

Вероника опять покачала головой.

— Ну да, вряд ли Эббе первым делом кинется рассказывать тебе о ветряках. Ты так редко бываешь дома.

— Верно. — Вероника проглотила и этот плохо скрытый упрек. Она пыталась придумать, как бы выяснить то, что интересует ее саму.

Тетя Берит, кажется, ждала слов, которые дали бы ей возможность продолжать говорить о ветряных электростанциях дяди Харальда, но так и не дождалась и оставила эту тему. Ее голос смягчился.

— Ты все больше похожа на свою мать. Такая же красавица.

Вероника понимала, что это комплимент, но он ей все равно не понравился.

Тетя Берит вздохнула:

— Магда тоже была беспокойная душа. Ты вся в нее.

И пожилая женщина, к удивлению Вероники, погладила ее по голове. Расценив этот жест как свой шанс, Вероника решила воспользоваться им и спросила:

— Поэтому мама и сбежала в Копенгаген? Беспокойная душа толкнула?

Вопрос, казалось, застал тетю Берит врасплох. Она сжала губы, оправила жакет, помедлила, но все же не смогла устоять перед искушением изобразить лучшую подругу.

— Твой дедушка… — Тетя Берит на мгновение замолчала, подыскивая подходящие слова. — В общем, Ассар и твоя мама не очень ладили. Магде на хуторе было не слишком-то уютно. Она не то чтобы… — Снова заминка. Видимо, тетя Берит знала не слишком много. Вероника поняла это уже по тому, что она назвала маму Магдой. Мать ненавидела, когда ее так называли. Вероника решила подтолкнуть разговор в нужном направлении.

— Но потом мама вернулась домой, — подсказала она. — Вышла замуж за папу.

Тетя Берит кивнула.

— Эббе влюбился в Магду еще в школе. Большинство мальчиков были от нее без ума. Кроме моего Сёрена, конечно, — прибавила она торопливо, отчего ее слова прозвучали не слишком достоверно. — В отличие от других парней, Эббе даже не пытался ее куда-нибудь пригласить. Он был слишком застенчивый, держался позади всех. Но достаточно было увидеть, как Эббе смотрит на Магду, чтобы понять, как обстоят дела. Он боготворил твою мать, на все для нее был готов.

Вероника что-то промямлила. Что отец боготворил такое сокровище, как мама, не было для нее новостью. Следовало вооружиться терпением и осторожно подталкивать разговор к лету 1983 года.

— Мы тут ужасно удивились, когда Магда вдруг снова объявилась дома, — продолжала тетя Берит. — Все произошло так быстро. Помолвка, свадьба, рождение Маттиаса…

Берит криво улыбнулась, и Вероника почувствовала, что закипает. До нее доходили эти слухи. Что папа — не отец Маттиаса. Что мама забеременела от кого-то в Копенгагене и что дед и дядя Харальд привезли ее домой и выдали замуж, чтобы избежать позора. Вероника даже понимала, откуда взялись эти слухи. Маттиас на голову выше отца, у него широкие плечи, мощные руки и черты лица резкие, как у дяди Харальда. Надо сильно постараться, чтобы найти в нем что-то от папы. Но Вероника знала: отцовские черты у брата тоже есть.

Она сунула руку в задний карман джинсов, нащупала лист бумаги, поняла, что это фоторобот… Несколько секунд женщины молчали.

Вероника почувствовала, что блуждает в темноте. Все еще толком не догадывается, что или кого она ищет. Однако во всей этой истории уже обозначился ключевой персонаж. Человек, который почти наверняка знает правду о Билли. Вероника решила перейти прямо к делу.

— Томми Роот, — сказала она. Это имя, как Вероника и рассчитывала, испугало тетю Берит. — Вы ведь его знали, да?

Берит снова одернула жакет и огляделась, словно боясь, что ее подслушивают. Покупателей пока не было, и страсть к сплетням победила.

— Ну как знала. Мы вместе учились — он, я и Магда. Сёрен, Эббе и твой дядя тоже. Томми был симпатичный, но его никто не любил. Неприятный тип, непредсказуемый — пил, буянил. — Она поджала губы, и морщинки обозначились четче. — Однажды он треснул моего Сёрена по голове бутылкой. В Народном парке. Нам было лет по шестнадцать-семнадцать. Это могло очень плохо кончиться. Томми приставал к девчонкам, а Сёрен вступился. Ему восемь швов наложили, но в полицию мы все же не заявили.

— Почему?

Тетя Берит покачала головой.