Читаем Конец легенды полностью

Я задумался, тяжело дыша. На лбу выступил пот. 6 и 9… Может, что-то кроется в этих цифрах? Что? Шесть умножить на девять — пятьдесят четыре. Запомним на всякий случай. Пять плюс четыре — это девять. Что ж, неплохо, хотя непонятно, что именно. Шесть плюс девять — пятнадцать. Один плюс пять — это шесть. Любопытно… После сложения и умножения приходишь к тем же числам. Так… пока на ум ничего не приходит… Может, это число было скрыто под плафоном чисто случайно? Нет… не бывает тут ничего случайного… Знать бы количество комбинаций, на которые стоит разложить эти числа… если их вообще нужно раскладывать… А если нужно, то как именно? Из девяти вычесть шесть — три. Три — базовая основа обоих чисел: в шестерке два раза, а в девятке три. Трижды два — шесть, три в квадрате — девять. Попробуем деление: девять разделить на шесть — одна целая пять десятых. В сумме опять шестерка. Шесть разделить на девять — ноль целых шесть десятых и шесть в периоде… или же в дробях — три вторых или две третьих… ну никуда не деться. Да… опять повторяющиеся величины… Два, три, шесть и девять. Четыре повторяющихся числа.

Я попробовал этот вариант: «А» — 2, «Б» — 3, «А» — 6, «Б» — 9.

Ничего не произошло.

Попробовал в порядке убывания — мимо. Потом попытался то же самое, но начиная с «Б», — тот же результат.

Пробовал просто двойку и тройку… Стоит ли говорить…

Ручки уже стали скользкими — мои руки потели от волнения и усердия.

Все, кажется, я попал сюда насовсем — наверняка этот путь пытались проделать более умные и смекалистые ребята, даже костей от них не осталось… Отчаяние охватывало меня.

Я пытался утешить себя тем, что решение головоломки должно быть элементарным, раз так мало подсказок. Двери, скорее всего, как-то взаимосвязаны замками — возможно, у них общий замок, который открывается при правильной комбинации нажатий рукояток — на эту мысль наталкивал возвратный щелчок, который доносился из одного и того же места, даже если дергаешь разные ручки. Сталкивался я с чем-то подобным, только уже не помню, где и когда.

Я еще раз обшарил всю комнату — и опять не нашел никаких дополнительных намеков на решение задачи. Ну что ж…

Я опустился на корточки над освещенным участком пола и, нашарив маленький кусочек бетона, начал чертить на полу схему:

Конечно деление этого ряда на «А» и «Б» являлось условным и могло зеркально меняться, если я, конечно, хоть что-то понял. Сперва просто 6 и 9. Затем 3 и 6, как дающие девятку в сумме. 3 и — 3, результат вычитания, который по модулю одинаков. 2 и 3, 3 и 2 — соотношение в дробях. 0 и 6 — частное 6 и 9. 1 и 5 — это и сумма и результат деления 9 на 6, а 5 и 4 — произведение.

Еще меня немного смущал нарисованный между дверьми крест, но он пока никак не вписывался в мои идеи.

Тяжело вздохнув, я распрямился во весь рост, глядя поочередно на ненавистные двери, и, стиснув зубы, начал пробовать все варианты, один за одним, в разном порядке.

У меня ничего не выходило, хоть тресни! Во мне вновь стали брать верх злость и отчаяние, и хоть я и знал, что это плохие советчики, поделать с собою ничего не мог. Я чертовски нуждался в озарении, и, наверное, именно поэтому оно обходило меня стороной.

Я попытался расслабиться и отвлечься. Я навис над своей собственной схемой со столбиком чисел и, тупо уставясь на нее, просто стоял, ни о чем не думая… Вернее, думая где-то на заднем плане. Думая, что взялся я за дело, которое изначально мне не по зубам, вспоминая уроки математики и алгебры в своей школе со стервозной математичкой, на которых я совсем не блистал, а напротив, впадал в такой же ступор, как сейчас, отказываясь принимать абстрактную логику чисел. Мне проще было решать прикладные задачи с понятными величинами… Да уж…

Я почувствовал себя таким жалким и глупым, таким безответственным, что даже фоновые мысли утихли, и я впал в некую полную прострацию… А если честно — то просто тупил… Вообще, кажется, это называют медитацией…

Не знаю, сколько я так простоял. По всей вероятности, достаточно долго — в животе стало урчать, и я почувствовал холодок голода.

Я бесцельно шарил по карманам в поисках концентратов или хоть чего-нибудь съестного. Наконец руки сами отцепили флягу с водой — это было единственное, что я вытащил из машины.

Делая глубокий глоток, я чувствовал, что меня смущает какая-то мелочь — что-то мне казалось здесь лишним, а может, просто в глаз попала соринка.

Я постоял еще какое-то время, расслабившись до того, что открыл рот, с которого стала капать слюна, которая от голода выделялась весьма обильно.

Я попытался сделать так, чтобы убедить себя, будто на эти цифры мне наплевать. Ведь они мне непонятны — значит, наплевать…

Но что-то меня продолжало беспокоить.

Я вновь оглядел комнату — все как было, так и осталось…