Читаем Конец игры полностью

— Не трогай его, Бьюэлл, — приказала Марсия и направила ТТ точно в грудь Бьюэллу. Мне нужен шифр, позволяющий ракетам взлететь, — проговорила она. Смит подумал, что глаза у нее такие же темные и такие же жестокие, как у акулы.

— Что такое? — изумился Бьюэлл. — Ты что, работаешь на него?

Марсия улыбнулась.

— Я работаю на Комитет государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик, — с гордостью заявила она.

— Ты — русская? КГБ? — опешил Бьюэлл.

— А с какой бы стати я решила провести так много времени и обществе такого, как ты? — скривив губы, сказала Марсия. — Я бы хотела напомнить тебе, Абнер, что время поджимает. А у меня в руках пистолет. Будь так добр, сообщи мне шифр.

— Но ракеты нацелены и на Москву, — заметил Бьюэлл.

— Больше нет. Американские ракеты уже перенацелены. Все до одной американские ракеты упадут на американские города.

— Тогда подумай о себе. — Бьюэлл предпринял последнюю отчаянную попытку. — Если все они взорвутся в этой стране, ты тоже погибнешь. Ты сгоришь заживо.

— И Советский Союз будет править миром, — заявила Марсия. — Это небольшая цена — умереть ради такого славного дела.

— Так заплати эту цену сейчас, — раздался еще чей-то голос.

Смит обернулся и увидел, что на плато вылезла еще одна человеческая фигура. Это была светловолосая женщина, говорившая с британским акцентом. Она прицелилась и, не раздумывая, выстрелила в русскую.

Но еще не раздался звук выстрела из пистолета Памелы Трашвелл, как Марсия выстрелила тоже. Обе женщины отлетели назад, словно две гигантские руки сбили их с ног. У Памелы был разорван живот — красное пятно крови и внутренностей. Некогда прекрасное лицо русской изменилось до неузнаваемости, превратившись в кровавое месиво. Ее ноги рефлекторно слегка дернулись. Всего один раз, и она замерла.

Смит сделал шаг в сторону Бьюэлла, но худощавый молодой человек уже держал в руках «Барсгод».

— Эти женщины нуждаются в помощи, — сказал Смит.

— Они получат помощь на небесах, — заметил Бьюэлл. — Да и все мы тоже — мы там очень скоро окажемся.

— Вы сумасшедший, — заявил Смит.

— Нет, я просто устал, — возразил Бьюэлл. Его гладкое лицо пересекла кривая ухмылка. — А знаете, по-моему, я не стану убивать вас после всего этого. По-моему, я оставлю вас при себе, и мы вместе станем ждать, пока в небе не появится огромный огненный шар. Как вам это понравится?

— У вас нет шансов, — заметил Смит.

— Почему нет?

Смит сделал несколько осторожных шагов в сторону Марсии. Ее пистолет лежал рядом с ее трупом.

— Потому что вам не удастся помешать мне сделать то, что я хочу, — сказал Смит. — Пистолет не заряжен.

— Это мы сейчас проверим, — заявил Бьюэлл и направил пистолет в землю.

Смит внимательно следил за ним. Бьюэлл нажал на курок. Грохнул выстрел, пуля ударилась о поверхность скалы, и Смит юркнул за труп Марсии. Раздался оглушительный взрыв, пуля разорвалась, и осколки веером разлетелись во все стороны. В ярком солнечном свете все это напоминало звездный дождь. Тело, которым прикрылся Смит, содрогнулось, когда в него впились осколки шрапнели.

Один из осколков срикошетил и вонзился в мозг Бьюэлла. Он выронил «Барсгод» и медленно опустился на колени. Тело его дернулось, а потом раздался еще один приглушенный взрыв — сам осколок тоже разорвался внутри головы Бьюэлла. Бьюэлл повалился ничком, ткнулся лицом в землю и больше не шевелился.

Смит медленно поднялся с земли. Он был просто изумлен, что остался невредим и что все осколки шрапнели пролетели мимо. Голова Бьюэлла напоминала какую-то жуткую святочную маску. Глаза лопнули. Зубы усыпали землю вокруг него, как жареные кукурузные зерна. Зализанные волосы были спутаны, измазаны кровью и заляпаны мягким серым веществом, выплеснувшимся из черепа через зияющую дыру в самой макушке.

Смит выпрямился. Его била сильная дрожь. Не упусти победу сейчас, сказал он себе. Он был готов к смерти, но смерть прошла мимо. Теперь ему надо было переключить свои мысли на другие проблемы. Такие, как демонтаж компьютеров Бьюэлла. Такие, как прекращение игры, которая могла привести к тому, что Россия и Америка обе нанесут ракетный удар в самое сердце Америки. Это надо сделать в первую очередь.

Это его долг. Это его долг перед многими людьми. Перед Римо и Чиуном.

Он прикрыл глаза ладонью от солнца и посмотрел вниз, на равнину. Тела Римо и Чиуна исчезли.

Кто мог их унести?

Он обшарил глазами горизонт, чувствуя, как в груди у него поднимается какое-то странное чувство. Почему-то потеря тел показалась ему столь же трагичной, как и потерн самих Римо и Чиуна. Они оба были принесены в жертву благороднейшему делу. Даже в свой последний день, когда ему суждено будет отправиться в ад, Смит сможет сказать это в свою защиту. Но потерять их тела...

Его переполняло чувство стыда, и он не нашел ничего лучшего, как опуститься на землю в окружении трех гротескно изуродованных тел и заплакать, словно потерявшийся ребенок.