Читаем Конец детства полностью

— Хорошо, что ни “глаза дьявола”, ни “мертвые выбросы” не разряжаются вверх, — пробасил Меньшов. — Ну что, Василич, пошли помалу вниз?

Ивашура, поколебавшись, кивнул пилоту:

— Легонько, не торопясь.

Вертолет плавно пошел вниз. Зонд приблизился к границе переходной зоны, где воздух струился маревом, будто нагретый до высоких температур, и вдруг превратился в тонкий стержень, ушедший глубоко в недра Башни. Громыхнуло. Из глубин размытого конца Башни всплыл рой пронзительно-голубых искр, вертолет вздрогнул.

— Назад! — отреагировал Ивашура, но пилот уже сам сделал надлежащие выводы: вертолет с натугой рванулся вверх.

Зонд выскочил из зоны завихрений, странно белый, как будто вымазанный в сметане, из тонкой бесконечной иглы превратился в прежний цилиндр.

— Ничего не понимаю, — проговорил озадаченно Гришин. — У меня все зашкалило! Что там случилось с зондом?

— Подтяни-ка, — приказал Меньшов.

Физик у лебедки послушно заработал рукоятью барабана. Заиндевевший трос пополз мохнатой длинной гусеницей. Зонд приблизился. Ивашура тихонько присвистнул.

— Ну и ну!

Зонд изменил форму и цвет, превратившись в гроздь белых “ежей” размером с полметра каждый.

— Что это?! — изумленно воскликнул молодой физик.

Ответом ему было молчание. Более опытные и сдержанные ученые не спешили давать объяснения новому феномену.

— Надо было снимать спуск со стороны, — сказал Гришин. — Не догадались.

К сожалению, — кивнул Ивашура. — Проверьте радиацию, может, эти “ежи” излучают.

Меньшов высунул из люка дозиметр, покачал головой.

— Почти норма. Но ты прав, эта штука опасна, неизвестно, что от нее ждать. Предлагаю отнести ее в поле, подальше от лагеря. Потом вернемся с оборудованием и посмотрим, чем оброс зонд.

Ивашура хотел сказать, что зонд вовсе не оброс, а изменил форму, превратился в гроздь колючих ядер, но промолчал.

Они опустили сверкающую белую конструкцию на снег недалеко от дороги, чтобы можно было подъехать сюда на вездеходе, оставили вместе с ней трос, и вертолет понесся к лагерю, словно с облегчением освободившись от непрогнозируемого опасного груза.

— Выясните, в чем дело, позовите, — отрывисто сказал Ивашура. — И готовьтесь ко второму походу, на двух вертолетах и с киносъемкой.

— Сделаем, — прогудел в бороду Меньшов и признался. — Знаете, братцы, а я струсил! Думал, как рванет — костей не соберем! А еще хуже — провалимся в Башню!

Ивашура молча похлопал его по плечу.

В десять вечера начальник экспедиции позвонил Меньшову, и физик сообщил ему о результатах исследования изменившего структуру зонда.

Зонд перестал быть таковым, он теперь вообще ни на что знакомое не походил. Он жил, если можно было так выразиться, то есть работал: что-то в нем стучало, позванивало, шелестело, изредка иголки “ежей” начинали светиться призрачным зеленым светом. Материал его корпуса установить не удалось, как и разобрать или проникнуть внутрь.

— Понимаешь, он растопил снег вокруг, — орал в трубку Меньшов, — но сам холодный! А самое интересное — иногда шары становятся прозрачными и оттуда кто-то на нас смотрит! Не видно, кто, но чувствуется. Потрясающий эффект! Кстати, уже прибегали пауки, посмотрели, побегали вокруг и умчались.

— Осторожнее там, — проворчал Ивашура, не зная, что сказать. — Старайтесь изучать его дистанционно, близко не подходите.

— Почему не подходить, он безопасен, как огурец! Ну и выловили! — Меньшов хохотнул. — Бросили наживку и вытащили чудо-юдо! Не знаем, что и делать. Зато интересно.

— Поумерь восторги, — сказал Ивашура, невольно заражаясь оптимизмом физика. — Я к вам загляну утром.

Переварив сообщение, он провел обычное селекторное совещание, пожелал спокойной ночи Богаеву, утомленному организационно-хозяйственной деятельностью, и покинул штаб, почти полностью опустевший к вечеру.

В вагончике экспертов его уже ждали готовые к походу Рузаев, Гаспарян и Вероника. Эксперт Валера находился на дежурстве у связистов и помешать поэтому не мог.

Вероника была одета в альпинистскую тройку: штормовка, непромокаемые брюки, горные ботинки. Гаспарян косился на нее с некоторой завистью и удивлением, разбавленным изрядной долей заинтересованности: девушка ему нравилась. Рузаев посматривал на Веронику с неодобрением, но молчал, зная, что Ивашура решений своих не меняет.

Разобрали снаряжение.

Ивашура взял фонарь, рацию, лазер — длинный прямоугольный брусок в дырчатом кожухе с рукоятью и “консервной банкой” аккумулятора на торце, и метатель сетки-ловушки, похожий на сверхсовременный арбалет.

Гаспарян перекинул через одно плечо ремень СВЧ-передатчика, через другое — ремень ружья и взял в руки электромагнитный искатель: квадратную рамку на длинной ручке. Рузаеву достался второй искатель, дозиметр, ультразвуковой свисток и второй фонарь. Веронике доверили нести приборы ночного видения, добытые Ивашурой у вертолетчиков, портативный магнитофон и аптечку.

— Кажется, все, — проговорил Ивашура, осмотрев группу. — Начнем первый этап “разведки боем”. Вторым этапом будет проникновение в Башню. Выходить по одному.