Читаем Конец детства полностью

Ивашура посмотрел на часы и увлек Одинцова к штабу. Смеркалось, а он не сделал еще и половины того, что намеревался успеть до десяти вечера.

— Я тут расспросил… — заговорил на ходу Одинцов. — Мнения расходятся. Как вы считаете, Игорь Васильевич, чем может закончиться экспансия Башни? Не может же она расти вечно, должен быть какой-то предел.

— Должен, — согласился Ивашура. — Но мы его не знаем. Как сказал мой знакомый физик: “Наша физика мало применима к Башне”. По известным законам физики ни один из земных материалов не способен выдержать таких нагрузок, которые должно выдерживать сооружение выше одного километра и массой больше одного миллиона тонн. Оно просто рухнет под собственной тяжестью, если только не представляет собой колонну, целиком вылитую из этого материала. А Башня если и не полая внутри, то хотя бы имеет пустоты, могу привести расчеты специалистов и наблюдателей. При массе в девяносто миллиардов тонн и высоте в два с половиной километра материал Башни имеет плотность бериллия, и тем не менее Башня не разрушается! Может, стены Башни и не стены вовсе, а одна видимость? Скажем, голографический мираж или в крайнем случае неизвестное силовое поле. В одном я уверен почти на сто процентов: Башня каким-то образом изменяет ход времени.

— Почему почти?

— Потому что наши с Михаилом путешествия в “пузырях времени” вполне могут казаться галлюцинациями, шутками собственного мозга, отреагировавшего на всплеск какого-то излучения. Обратного, к сожалению, никто не доказал.

— Но вы-то сами уверены в путешествии, не так ли? Хотел бы я побывать на вашем месте, честное слово! Испытать на себе хотя бы “зону ужасов”.

Ивашура весело посмотрел на собеседника:

— Ай да полковник! Я думал, что из всех начальников экспедиции только я один не в ладах с дисциплиной.

В глазах Одинцова зажглись иронические огоньки.

— Не обольщайтесь, Игорь Васильевич. Мне это нужно по долгу службы. Впрочем, вас я тоже понимаю. Рисковать вы умеете, надо признаться.

— Стараемся, — в тон полковнику сказал Ивашура. — В “зону” я вас свожу, пожалуй, но позже, после пульсации. Не возражаете?

Они остановились у домика штаба, дверь которого то и дело впускала и выпускала людей.

— Еще вопрос, — спокойно проговорил Одинцов. — Как вы думаете контактировать с пауками?

Ивашура внимательно посмотрел в проницательные глаза гостя.

— Однако, информация у вас поставлена!

— Стараемся, — прищурился Одинцов.

— Боюсь, я вас не обрадую Я не знаю каким способом следует устанавливать контакт с пауками. Сегодня я намерен совершить первую попытку, а в дальнейшем хочу образовать инициативную группу контакта. По-моему, нет смысла доказывать его необходимость?

— Мне — нет, — невозмутимо ответил Одинцов. — Если вам что-нибудь понадобится из спецснаряжения, обращайтесь ко мне, наша “фирма” поможет.

Полковник кивнул и удалился к домику связистов. Ивашура молча смотрел ему вслед, пока кто-то не тронул его за рукав. Гаспарян.

— А если он узнает? — спросил эксперт, кивнув на удалившегося Одинцова. Видимо, его мучили те же мысли, что и Ивашуру.

— Он знает, — сказал начальник экспедиции.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль Ивашура занял место в кабине вертолета вместе с Меньшовым, Гришиным и двумя физиками, бережно обхаживающими два зонда с аппаратурой контроля среды и телекамерами. Было решено зависнуть над Башней на безопасной высоте и опустить на ее размытую вершину зонды на тросах. Запись передачи с телекамер должна была вести по кабелю переносная видеомагнитофонная система в кабине вертолета.

— Чуть что — рви когти! — инструктировал Меньшов пилота. — Не жди, пока свалимся в пикирование. Увидишь, что вертолет ведет себя необычно, — сразу дай знать.

Пилот, спокойный молодой человек со шрамом на щеке, молча кивал головой.

Взлетели по расписанию, ответив службе авиаконтроля. Через десять минут вертолет завис над Башней в сотне метров от ее дрожащей вершины, постепенно теряющей плотность до полной прозрачности.

— Если бы самому туда слазить, — вздохнул молчавший всю дорогу Гришин.

Меньшов, занятый настройкой приборной части второго зонда, фыркнул в бороду:

— Что это с вами, Константин Семенович? С каждым днем ваши желания все рискованнее и оригинальнее.

— Легче подавить первое желание, чем утолить все, что следует за ним7, — улыбнулся Ивашура.

— Знаю, — снова вздохнул Гришин. — Но уж очень хочется сбросить покров тайны с апокалипсиса Башни.

— Трос не достанет, — сказал один из физиков, — надо опуститься ниже.

— Вываливайте зонд. — Меньшов открыл люк в дне кабины. — Саша, берись за лебедку. Опустим и посмотрим, сколько останется до мерцающего слоя.

Зонд, представляющий собой металлический цилиндр с решеткой антенны и глазками приборов по корпусу и в дне, пошел вниз. Трос кончился на шесть-десять шестом метре.

— Все, дальше придется маневрировать вертолетом.

— Что показывают приборы?

— Небольшое повышение радиационного фона, — сказал Гришин, склонившийся над панелью переносного пульта управления. — Ничего особенного.