В трубке раздалось неясное бормотание – похоже, Пал Ваныч, прикрыв ладонью микрофон, отдавал приказы.

Я повесил трубку и вышел из будки.

62

Утром я разбудил Катю, покормил в постели завтраком. Когда она поела, я вогнал ей в плечо шприц-тюбик с лошадиной дозой снотворного, приобретенный вечером в ближайшей аптеке, и укрыл одеялом.

На Семнадцатую линию я поехал общественным транспортом. И в половине одиннадцатого оказался возле офиса.

– Кто? – спросил говорящий замок голосом Пал Ваныча, когда я нажал кнопку у дверей.

– Арчи Гудвин.

Замок щелкнул.

Я шагнул внутрь, отклеил бороду, бросил в сумку.

В офисе сегодня никого не было – ни охранника у дверей, ни секретарши перед кабинетом. Поливанову-Раскатову не нужны были лишние свидетели. Мне – тоже…

Я перекинул сумку в левую руку, достал из кобуры «етоич» и постучал рукояткой в дверь кабинета.

– Входите, Арчи Гудвин!

Я снял пистолет с предохранителя, привел мышцы в боевую форму и распахнул дверь.

В лицо мне смотрел маленький черный зрачок, предвестник мгновенной смерти.

– Бросайте оружие, Арчи Гудвин!

Раскатов, как и ожидалось, был один.

Мы стояли друг против друга, готовые нажать на спусковые скобы и продырявить другу мозги. Ситуация патовая… Я бы на его месте притаился за дверью, но он был слишком самоуверен для этого. Еще бы – весь последний год ему везло!..

– Бросайте оружие, Метальников!

– Я без шкатулок, господин хороший!

Он мгновенно оценил ситуацию – убивать меня становилось бессмысленно.

– Какого же черта вы приперлись?!

– На рандеву, Пал Ваныч, на переговоры, с вашего позволения… Но вести их под дулом пистолета я не намерен. Так что бросайте оружие вы! Мне терять нечего!

Он опять просчитал ситуацию.

– Вы без шкатулок, а я без денег. – Он аккуратно положил пистолет на стол. Шкатулки ему были нужнее, чем мне деньги. Поэтому он и должен был рисковать.

– Отойдите в угол!

Он послушно, не делая резких движений, переменил позицию.

Я поставил сумку на пол, приблизился к столу, взял за ствол хозяйское оружие, открыл один за другим ящики.

Денег и в самом деле не было. С его точки зрения ситуация по-прежнему оставалась патовой, если бы ни одно обстоятельство, о котором, по его мнению, я и не догадывался.

Ногой я отодвинул от стола кресло для посетителей, угнездился в нем.

– Поговорим? Кстати, можете сесть.

Он усмехнулся, вернулся за стол. Но остался стоять.

– Раз шкатулок нет, разговаривать не о чем! Вы только отнимаете у меня время.

– Да, время начальника питерского РУБОП дорого стоит! – Я достал сигареты, закурил. – Садитесь, поговорим. Шкатулки со мной. По крайней мере одна. Я сблефовал. Садитесь, только руки держите на столе.

Он сел:

– Покажите!

Я подтянул ногой сумку, поставил на колени, расстегнул молнию, показал уголок хрустального ларца, подаренного мне женой «марсианина».

– Шустрый молодой человек! – Раскатов выдержал удар с достоинством.

– Ваша наука, дорогой Пал Ваныч! А я всегда был неплохим учеником.

Он опять усмехнулся:

– Представьте, мне было известно, что вы живы. И что рано или поздно придете, я тоже знал. – Ему казалось, будто он отвечает ударом на удар, но я не стал усмехаться: главный удар еще был впереди.

– О том, что я жив, вам сказала Альбина Паутова. Разумеется, вы отыскали ее после моих отчетов…

Он не вздрогнул. Лишь прошипел сквозь зубы:

– Оказывается, вы немало знаете…

– О том, что вы отыскали Паутову, я не знаю, а только догадываюсь. Зато знаю много чего иного. Я прочел дневник Марголина.

– Этот идиот и дневник писал?

– Еще как писал! Там изображены все ваши совместные похождения. И я этот дневник нашел!

– Резвый молодой человек, – повторил Раскатов. – Увы, от многих знаний многие печали. Репортер Бакланов уже имел возможность убедиться в этом. Только не говорите мне, что вы с ним не встречались и не просили о помощи!

Я смерил его взглядом:

– Тюрьма по вам плачет, господин генерал…

Раскатов хмыкнул:

– Она по мне еще сто лет плакать будет. Доказать-то вам ничего не удастся. Дневник Марголина – это сюжет фантастического рассказа. Марголин собирался написать такой, рассказывал мне как-то. Сам Виталий мертв, Альбина Паутова будет молчать. Ну а вам, дорогой мой, просто никто не поверит. Скорее уж в психушку снарядят…

– Тут вы правы…

– А я очень редко бываю не прав. – Он хотел сложить руки на груди, но мой пистолет легонько дернулся, и руки неторопливо вернулись на стол, легли, чуть подрагивая. Все-таки Раскатов нервничал – даже зная то, о чем не должен был догадываться я…

– Наверное, вы и в самом деле редко ошибались, коли доросли до такой должности… Но Альбину Паутову вам надо было убрать.

– Зачем?! Она еще пригодится. Или вы решили сами воспользоваться содержимым шкатулок? – Он погрозил пальцем. – Погреть, так сказать, руки на чужом горе… Не выйдет, молодой человек! У вас нет выходов на те сферы, где могут заинтересоваться в нашем продукте и готовы заплатить соответствующие суммы. А это сферы – о-го-го! Одна из шкатулок предназначена для помощника президента по науке, а еще одна – для самого! Так что тут вы со свиным рылом да в калашный ряд. И все, на что способны, – это продать шкатулки мне.