Когда закончил, она долго молчала. Похоже, для сотрудницы Десятого управления все услышанное показалось бредом сумасшедшего, и она не знала теперь, как бы помягче выложить свое мнение.

Мы стояли возле Зимнего дворца. Я облокотился на парапет и смотрел с серую невскую воду.

– Вот сволочи! – сказала наконец Инга.

– Подожди… Значит, ты поверила?

Инга изумилась:

– Конечно! А разве я могла… – До нее наконец дошло. – Максима! – Ее голос сделался проникновенным. – Я ведь немного тебя уже узнала! Ты не производишь впечатления чокнутого.

– И что ты обо всем этом думаешь?

– Сволочи! – повторила она. – И никто ведь не поверит!

– Без Савицкой, разумеется, не поверят, – согласился я. – С нею, скорее всего, тоже. Но мне кажется, искать ее все равно нужно. Хотя бы для того, чтобы попытаться спасти. Если она еще жива…

– Разве что мое начальство попытается все это раскрутить. – Инга тоже облокотилась на парапет. – Но без твоей Савицкой мне к нему с такими новостями и соваться бесполезно.

– Ты обещала узнать о ней…

– Я помню. Пока не сумела. Стена! – Она не стала объяснять, о какой стене идет речь, и вновь задумалась. – Завтра попытаюсь зайти с другой стороны. Есть кое-какие каналы…

Мне вдруг стало легко, будто она смыла с моей души немалую часть помоев.

– Твои каналы, небось, все как на подбор – темпераментные, молодые и мускулистые?

Она вскинула на меня глаза.

Я улыбнулся открытой улыбкой.

– Молодые! И мускулистые, конь в малине! – Сотрудница компетентных органов снова стремительно превращалась в соблазнительницу. – Но знал бы ты, как глубоко мне теперь на них наплевать!

Я обнял ее, запустил руку по пиджак, коснулся обтянутого блузкой упругого яблока. И мне тоже стало глубоко наплевать. На все, кроме Ингиного тела.

Мы остановили такси и отправились в ближайшие ночные меблирашки, тратить очередную двадцатку на любовь. Но когда наши ублаготворенные тела расплелись и оторвались друг от друга, мне снова стало на Савицкую не наплевать. Я виновато погладил горячую Ингину спину и сказал:

– Понимаешь, малышка… Кажется, завтра меня ждет очень трудный день…

– Понимаю, америкен бой. – Она повернулась ко мне лицом и провела пальчиком по моей щеке. – Будь завтра в одиннадцать утра в кафе «Комендантский аэродром» на улице Ильюшина. Там есть таксофон. Я к этому времени постараюсь все узнать и позвоню. А теперь давай разлетаться.

И мы разлетелись.

57

Без пяти одиннадцать я с абсолютно расслабленным видом (этакий плейбой – ни забот, ни печалей!) вошел в кафе «Комендантский аэродром», сел возле висевшего на стене таксофона и заказал завтрак. Когда съел яичницу с беконом, таксофон зазвонил. Я снял трубку.

– Это ты, америкен бой? – раздался знакомый голосок.

– Я, конь в малине.

– Звоню из автомата. Савицкая пока жива. Видно, Раскатову она еще нужна, хотя я и не понимаю, для каких целей. Запоминай, где ее прячут. – Она продиктовала адрес и добавила: – Там охрана, два человека. Меняют их в три пополудни. Имей в виду, Савицкую держат на игле, делают инъекции какой-то гадости. Давай встретимся в двенадцать.

– Зачем? – спросил я.

– Затем, что я должна тебе помочь. В одиночку туда идти очень опасно!

– Ты мне уже помогла. Дальше я сам!

– Но…

– Никаких «но»! Не хватало, чтобы ты прикрывала меня грудью. Твоя грудь мне еще понадобится, – я хрюкнул в трубку, изображая смешок, – в другом месте и совсем для другой цели!

Ответного смешка не последовало. Инга некоторое время сопела, потом сказала:

– Черт меня дернул назвать адрес!.. Ладно, сделанного не вернешь. – В голосе послышалась мольба. – Будь осторожен, Максима!

– Буду, малышка, обязательно буду. Ничего со мной не случится! Я – везунчик! Ты тоже не забывай об осторожности. С Раскатовым шутки плохи!

– Хорошо, не забуду. – Она опять помолчала. – Встретимся вечером, в то же время на том же месте. Ни пуха ни пера, америкен бой!

– К черту, рашен гёл! Обещаю, когда встретимся, я буду темпераментным, молодым и мускулистым! Совсем, как твои каналы…

– Трепач! – В трубке погнались друг за другом частые гудки.

Я трижды сплюнул через левое плечо, вернулся на свое место и постучал снизу по столешнице. Завтрак я заканчивал не спеша, но моя расслабленность стремительно превращалась в собранность. Расплатившись, вернулся в Янину квартиру и собрал нужное барахлишко. Вышел на улицу, поймал такси. Чувство тревоги говорило мне, что с гаражами проката впредь лучше не связываться… Отыскал меблирашки в трех кварталах от нужного адреса, зашел со снятой бородой, оплатил комнату на двое суток вперед.

А потом настало время познакомиться, наконец, с Екатериной Евгеньевной Савицкой.

Процесс знакомства начался как никогда бурно. Едва я придавил кнопку звонка, из-за двери донесся вежливый мужской голос:

– Кто там?

Показная вежливость меня не обманула: я сразу понял, что говорящий готов к приему незваных гостей – в любом количестве и качестве. Однако отступать было некуда, а успех могла принести только быстрота действий и откровенный нахрап. И я не постеснялся: