Читаем Конь в малине полностью

А сам еще несколько дней думал, как бы ее на кривой кобыле объехать. Но так ничего и не придумал. Не оставила мне Альбина выхода… Ну ничего, братаны, родится парень, я все-таки постараюсь от нее избавиться. Отдам ей «рубашку» только после того, как она уволится. Пойдет на это, сучка, никуда не денется! А любовь ее ко мне – просто выходки сексуально неудовлетворенной бабы!..

Сына же я и без «рубашки» выращу. Не все в этой жизни везунчики, а устраиваться всем приходится. Буду ему хорошим отцом…

Написал эти слова и сам поразился. Я буду хорошим отцом! Видно, что-то произошло со мной за последнее время.

Катя спит. Пусть ей приснится что-нибудь доброе.

2 августа

Катастрофа!!!

Альбина убила младенца: остановилось сердце. Что я ни делал, ничего не помогло!

И сейчас стоит передо мной эта картина – Катя прижимает к груди бездыханное тельце сына. Нашего сына. А у меня отказывают ноги…

Когда пришел в себя, все уже закончилось. Трупик в морге, Катя в палате. Я к ней.

Увидела меня, губы задрожали.

– Как же так, Виталик? – говорит. – Господи ты боже мой, как же так?

А у меня язык отнялся.

Зарыдала.

– За что, – говорит, – меня бог наказывает? За что?!

– Это меня он, – бормочу, – наказывает.

Хорошо, не услышала.

– Все равно, – говорю, – я на тебе женюсь. И мы с тобой еще троих родим.

Долго я у нее просидел. А когда вышел из палаты, Альбины уже и след простыл. «Рубашку» с собой унесла. Все у нее, суки, оказалось заранее продумано.

Ночь провел в клинике, рядом со своей будущей женой.

Утром Альбина явилась на работу как ни в чем ни бывало. Остались мы в кабинете с глазу на глаз, я за нее взялся. Все сказал, что думал.

Выслушала она спокойно, улыбнулась.

– Не женишься ты, – говорит, – на ней, Виталенька. И не любишь ты ее. Это я тебя к ней присушила. Я бы уж сегодня присушку сняла, да жаль мне ее. Два таких удара подряд…

Я аж подскочил.

– Что ты, – говорю, – сказала?

– Что слышал, – отвечает. – Ты ж меня год назад глазами раздевал! А на нее и смотреть не хотел. Нужна нам эта «рубашка», Виталенька! Вот я прошлой осенью тебя к Савицкой и присушила. Прости ты, но ведь все я делала ради тебя и меня.

– Ребенка, – говорю, – тоже ради меня убила, сука?

У нее вдруг – слезы на глаза.

– Из ревности, – говорит, – Виталенька. Не могу я, чтобы у нее твой ребенок остался. Потерпи немного, Виталенька, я тебе хоть пятерых рожу. Просто не хочу я в нищете оказаться. Детством я своим наелась. Хочу, чтобы мои дети нормально росли! И ради этого я способна и не такое совершить! Ругай меня сейчас, как хочешь.

Я отвернулся.

– Уходи, – говорю, – зараза! Видеть тебя не могу!

– Уйду, – отвечает, – Виталенька. Уйду! Но знай – Савицкая никогда тебя так любить не будет. Даже если все останется между вами, как сейчас… Ей же прислониться к кому-то надо, а тут ты под руку подвернулся. И я тебя ей не отдам, будь уверен!

Ушла она. А я не знал, что и думать. Вспоминал, как сошелся с Катей, как она мне снилась по ночам. Неужели и вправду вся моя любовь – Альбининых рук дело?.. Неужели подобное вообще возможно?.. Нет, братаны, черта с два я Катю брошу!

Пошел к ней. Снова она плакала, а я успокаивал. И снова ее хотел.

Врешь ты все, Альбина, сука рыжая! А если и не врешь… Заставить человека полюбить легко – тут сама природа помогает. А заставить разлюбить трудно, тем более когда он знает, что ему уготовили! Ничего у тебя не выйдет!

3 августа

Ночь провел дома.

Снились странные сны. Будто мы с Катериной барахтаемся в постели, и она хочет загрызть меня своим нижним ртом. Гляжу я на него, и противно мне до полного охренения.

Проснулся. И сразу все по-другому. Никогда мне с Катей противно не было, с любым ее ртом. Не выйдет у тебя, Альбина, ничего – какие бы ты сны на меня ни насылала. Я люблю Катю!

Приехал в клинику, сразу к ней.

– Завтра, – говорю, – тебя можно выписывать. Домой поедешь или тут еще полежишь?

– Домой, – говорит.

– Вот и хорошо, – говорю, – я возьму пару выходных, съездим на природу.

– Съездим, – отвечает. – Только я к себе домой хочу. Ты извини, Виталик, но в твоем доме мне будет не по себе.

– Хорошо, – говорю, – я к тебе перееду.

На том и порешили.

5 августа

Вчера выписал Катю. Взял себе два выходных дня. Мымра Наташа предлагала погулять и подольше. Может, воспользуюсь.

На природу поехали только сегодня. Катя была молчалива. Побывали в Зеленогорске, на взморье. Погуляли возле «Пенат».

Ночью мне опять снились дурацкие сны, и утром я входил в Катину спальню со страхом. Принес ей завтрак, увидел поверх одеяла обтянутые ночной рубашкой груди, почувствовал желание и обрадовался. Ничего у тебя, Альбина, не получается!

После «Пенат» Катерина попросила отвезти ее к семигранному болту.

Отвез.

Она постояла, будто молясь.

– Теперь я знаю, – говорит, – за что меня наказал господь.

– За что? – спрашиваю.

Она только головой покачала. Стоит бледная.

Так мне ее жалко стало. Подошел, обнял. И решил, что, хотя прощения мне и нет, искупить свой грех я могу.

– Давай, – говорю, – поженимся.

У нее губы затряслись.

– Правда, – говорю. – Давай?

И тут она все-таки разрыдалась, едва успокоил.