– Неужели только бока?! – воскликнула Инга с притворным негодованием и звонко шлепнула меня по торчащему из-под халата колену.

– Бока – в первую очередь!

– То-то ты на них синяков наставил. Хорошо, пляжный сезон уже завершился. Иначе пришлось бы носить закрытый купальник… Выметайся!

– Закрытый купальник – это преступление против человечества, – сказал я, скатываясь с дивана на ковер. – Кабы женщины носили исключительно закрытые купальники, на Земле бы вымерла разумная жизнь. А я бы скончался первым, от острого хронического воздержания.

– Скорее уж от острого хронического словоблудия. – Инга принялась извлекать из недр сексодрома постельное белье. – Ты так и намерен валяться голым на полу.

– Да, – сказал я. – У меня здесь лежбище. И отсюда открывается увлекательный пейзаж. Называется «Джунгли над расселиной». – Я щелкнул языком. – Особенно, когда ты вот так наклоняешься…

– Нахал! – Инга зажала бедрами подол ночной рубашки, которая ничего не прятала. – Не насмотрелся еще!

– Нет! Это, знаешь, как наркотик. Сколько бы ни смотрел – все мало!

– Наркоман несчастный! Вставай!

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! Через минуту твой раб будет у твоих ног. – Я поднялся с пола и отправился принимать душ.

– Кто была эта женщина? – сказала мне в спину Инга. – Та, что звонила вчера поздно вечером.

– Никто. – Я повернулся и посмотрел на нее большими честными глазами. – Подошел на улице к первой встречной. Сказал, что пытаюсь позвонить своей девушке, но все время нарываюсь на предков, с которыми по своей глупости недавно поссорился. Я был так убедителен, а русские женщины так добры… Она сразу согласилась помочь.

– Она сразу согласилась помочь, – эхом отозвалась Инга, пристально глядя мне в глаза. – Ладно, иди.

– Ревность – пережиток прошлого! – сказал я, потому что надо было хоть что-то сказать.

Когда я вернулся, Инга сидела на диване, поджав под себя ноги, и судорожно щелкала зажигалкой. Глаза у нее опять были на мокром месте.

– Эй! – сказал я. – Что за сырость, бэби?.. Мне эта женщина вправду не знакома! К тому же, она беременная. Месяце, думаю, на восьмом.

Вралось на удивление легко.

– Я не из-за нее. – Инга всхлипнула и наконец прикурила. – Просто вдруг подумалось, что перестав быть Арчи Гудвином, ты меня разлюбишь.

Я сел рядом, обнял за плечи, отобрал сигарету, раздавил в пепельнице.

– Не знаю, – сказал я. – Но думаю, что, и перестав быть Арчи Гудвином, я все равно останусь темпераментным мужчиной. А ни один темпераментный мужчина не способен остаться равнодушным к такой женщине.

– Правда? – Она снова всхлипнула.

– Правда, девочка моя. Все между нами останется по-прежнему. Лишь бы ты меня не разлюбила…

Она повернулась ко мне всем телом, взяла в ладони мое лицо:

– Я тебя всегда буду любить, Максима. До самой смерти!.. Давай спать! Просто спать… Рядом с тобой так покойно.

И мы стали просто спать. Правда, продолжалось такое спанье всего несколько минут, а потом…

Утром я проснулся, едва Инга встала.

– Дрыхни еще! – сказала она. – Тебе лучше уйти попозже, когда хвосты укатят за мною.

Я приподнялся на локте и стал смотреть, как она причесывается. У Лили это было священнодействием и чудом. У Инги – тоже.

– Твои хвосты меня не увидят… Кстати, а как ты собираешься от них избавиться?

Она поправила прядку возле правого виска, скосила глаза в зеркало.

– Сяду в метро. Потом зайду в какой-нибудь универмаг побольше, хотя бы в «Гостинку», смешаюсь с толпой. Они меня наверняка потеряют.

– Тем не менее этого мало, – сказал я. – Мне надо быть уверенным в твоей безопасности. Я уже использовал на днях один способ. Придется покататься немножко на пригородном монорельсе.

И я рассказал, как ей следует поступить. А потом попросил повторить. Она повторила.

– Все правильно! Сколько времени тебе потребуется на хождения по универмагам?

Инга задумалась, прикидывая.

– Я закончу работу в семь. Думаю к половине девятого уже буду чистой. Через полчаса доберусь до «Удельной» – Она снова принялась колдовать над своей прической.

А я напялил трусы и подсел к компьютеру. Вызвал справочную по транспорту, просмотрел расписание поездов Выборгского направления после двадцати одного часа.

– Слушай, нам подходит монорельс на девять двенадцать. Ты должна успеть. Пойдешь через мой вагон, на меня не обращай внимания. Кстати, я буду с бородой. Что бы ни случилось, мы незнакомы. Поняла?

– Поняла. – Инга принялась накладывать тени.

Я подошел сзади, поцеловал ее в затылок:

– Вот и молодца! – И отправился на кухню, исследовать содержимое холодильника.

47

Когда Инга уехала, я подождал минут десять, вышел из квартиры и знакомой дорогой перебрался в дальний подъезд. Мне по-прежнему везло – ни в лифтах, ни на лестницах я ни с кем не столкнулся.

Интересно, как долго может длиться подобное везение?.. И что произойдет, когда оно закончится?

Впрочем, думать об этом не стоило, стоило действовать по плану.

Я отыскал очередной гараж и арендовал очередную машину. Разумеется, «забаву», только на сей раз с тонированными стеклами и цвета мокрого асфальта. Покатался с полчасика по городу. «Забава» вела себя по-человечески.