Что ж, парни, вы задали мне головоломку, а я вам задам встречную. Будем вести себя адекватно личине. Куда бы сейчас отправился Арчи Гудвин?.. Правильно, в отель, попытаться разобраться, что за подлог был в документации доктора Марголина. К примеру, позвонить этим женщинам… как бишь их?.. Пискуновой и Савицкой… Вот мы и поедем в отель. А что касается отчетов за последние дни, то мы их отсылали. Систематически, как и положено. Просто – вот беда! – в адресе ошиблись. И до сих пор не догадываемся об этом. Такие мы, понимаешь, недогадливые!.. Ведь Ниро, он как? У него, может, острый приступ лени, и он занимается не отчетами из-за океана, а своими разлюбезными орхидеями.

Я тронул машину, выехал на Малый, докатил до Беринга (откуда я так хорошо знаю все эти улицы?!), свернул, долетел до Нахимова, пропустил встречные машины и вновь свернул – налево. Впереди замаячила безобразная громада «Прибалтийской».

И тут обогнавший «забаву» синий «фольксваген» самым наглым образом подрезал меня.

Я вдавил в пол педаль тормоза.

Завизжали по асфальту покрышки. Слева от меня затормозила вишневая «волга» с тонированными стеклами, из нее выскочили двое парней в джинсовых костюмах и черных масках. Через мгновение в физиономию мне уставился ствол «калашникова».

Не катайтесь с опущенным боковым стеклом, парни!..

Я глянул в панораму заднего вида – корму «забавы» уже подпирал монстрообразный джип Камского автозавода – и поднял руки.

Меня выволокли наружу, стремительно разоружили, нацепили браслеты и затолкали в салон «волги», так что я оказался зажат между двумя джинсовыми мальчиками. Следом явились мои шмотки – еще один налетчик, одетый, в отличие от джинсовых, в серую штормовку, бросил сумку на переднее сиденье и захлопнул дверцу. «Волга» тут же тронулась; я успел только увидеть, что тип в штормовке завладел моей «забавой».

– Мешок! – гаркнул водитель, здоровенный детина с бритым затылком.

В центральном зеркале были видны его глаза, равнодушные, как могильный камень.

Тот, что слева, напялил мне на голову черный мешок. Меня снова стиснули с обоих боков, и я почувствовал, что под джинсовыми куртками прячутся бронежилеты. А потом сила инерции вжала нас в спинку сиденья.

26

«Волга» в очередной раз остановилась, и мешок с моей головы сняли.

Я тут же осмотрелся.

Похоже, мы находились за городом: со всех сторон росли высокие сосны, среди которых спрятался двухэтажный коттеджик весьма симпатичного вида. Типы, всю дорогу мявшие мне бока бронежилетами, выбрались из машины.

– Вылезай, приехали, – сказал водила.

Я последовал за джинсовыми мальчиками. Один из них тут же направился к дому, второй ткнул мне под ребро ствол автомата:

– Вперед!

Я повиновался.

В доме нас встретили трое парней, вооруженные «етоевыми».

– Принимайте! – сказал один из моих похитителей. – И немедленно отзвонитесь шефу. Мы докладываем, что свою часть дела выполнили.

– Лады! – сказал один из встречающих, мордоворот с мрачной физиономией и угрюмым взглядом серых глаз.

Руки его скорее напоминали лапы гризли.

Меня провели по лестнице на второй этаж, завели в комнату и пристегнули наручником к трубе возле батареи отопления.

– Может, его в санузел? – предложил маленький усатый толстяк, отдаленно напоминающий Эркюля Пуаро в исполнении Марка Сноу.

– А срать ты при нем будешь? – сказал гризли и заржал. Словно филин заухал… Глаза мордоворота, впрочем, остались угрюмыми. – Или всякий раз выводить его оттуда?

– Спасибо, мне и здесь хорошо, – сказал я, внимательно проследив, чтобы не дрогнул голос.

– Скоро, дружок, тебе станет еще лучше! – ласково пообещал угрюмый и вновь перенес свое внимание на толстячка. – Никто его не увидит, тут сосны кругом.

– Ладно, – сказал толстяк. – Иду звонить шефу.

Он вышел. Угрюмый и третий тип, на вид молодой парнишка лет двадцати, рыжеватый и конопатый, с минуту разглядывали меня, а потом тоже скрылись за дверью.

Я взялся за осмотр тюремной камеры.

Комната была небольшой, но со вкусом обставленной. На стене висела прямоугольная коробка часов. Они показывали 14.34. Если меня сцапали в начале второго – а скорее всего так оно и было, – то находились мы не слишком далеко от города, километрах в сорока-пятидесяти.

Снаружи заурчал двигатель машины. По-видимому, непосредственные похитители отваливали.

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

Я поднялся на ноги и дотянулся до окна. Правда, пришлось вывернуть шею так, что хрустнули позвонки.

В отдалении между соснами виднелись обширная водная гладь и песчаный пляж.

Солнце светит слева, значит окна выходят на запад. Скорее всего, какое-нибудь озеро на Карельском перешейке. Чья-нибудь дача. Загорающих на пляже не видно – по такой-то погоде! Видимо, частные владения…

Я вновь сел на пол.

Сумка и мобильник лежали на диване, и до них сейчас было дальше, чем вчера до Нью-Йорка. Стерлинга в ближайшем окружении и вовсе не наблюдалось.