Я подставил под него свою грудь, и мы рухнули на кровать. Через несколько секунд я был обласкан, раздет и предъявил Инге собственное оружие, походившее на стрелу Амура гораздо больше, чем Ингины прелести.

– Раньше, – прошептала Инга, – я удивлялась, как эта штука помещается внутри меня.

А теперь не удивляешься? – хотелось спросить мне, но это был вопрос не ко времени.

– Умещается, умещается… – Я раздвинул коленом шелковистые бедра. – Проверим, рашен гёл?

– Проверим, америкен бой!

И мы стали проверять. И проверяли до тех пор, пока Инга не взмолилась:

– Хватит, миленький, хватит. Мне уже больно, конь в малине!

Потом мы лежали бок-о-бок и молча курили, стряхивая пепел прямо на пол. В окно светило заходящее солнце. Где-то снаружи горланили птицы.

Спарились и разбежались, вспомнил я. Откуда это?..

Инга приподнялась на локте, потянулась через меня с окурком к пепельнице. Ее левая грудь нависла над моим лицом. Я не удержался и лизнул языком. Инга вздрогнула. Однако моя стрела пока отдыхала, и я оставил прелести в покое.

Инга вновь улеглась рядом, провела пальчиком по волосам у меня на груди и сказала:

– Хорошо-то как! Век бы тут валялась!

– И валяйся, – ответил я. – Сейчас я расскажу тебе подходящий анекдот. Потом ты расскажешь мне. А минут через двадцать я еще раз сгоняю своего коня в твою малину…

– Фу! – Инга расхохоталась. – Никогда не думала, что присказку можно использовать в подобном варианте!

– Можно, можно, – заверил я. – Мы будем ее использовать, пока ты не скажешь: «Хватит, миленький!»

– Хватит, миленький! – Она прижала к моим губам теплую ладонь. – На сегодня хватит, мне пора. – Она села, свесив ноги с кровати.

Я провел пальцем между ее лопаток, Инга опять вздрогнула. Кожа у нее была гладкая-гладкая. И упругая.

– А завтра?

– А завтра будет завтра. – Она вздохнула. – Если будет…

Все было сказано. Спарились и разбежались…

Инга удрала в ванную, а я прикрылся простыней и снова закурил. Думать ни о чем не хотелось, и я лежал, наблюдая, как сменяют друг друга минуты на часах, и прислушиваясь к шуму воды. Потом шум воды стих, и загудел фен. Потом замолчал и фен. Однако прошло еще пять минут, прежде чем Инга появилась из ванной. За эти пять минут она превратила размякшую от секса и душа любовницу с расхристанной прической в элегантную деловую женщину при исполнении служебных обязанностей. Не знаю уж, как можно выглядеть деловой в подобном платье, но она смотрелась именно так.

– Не обижайся, америкен бой! – Она чмокнула меня в лоб. – Мне надо бежать.

Я молча пожал плечами, и она деловито исчезла за дверью. Я был не столь деловит, и мне потребовалась еще одна сигарета и добрых четверть часа на то, чтобы изгнать из сердца обиду, разочарование и прочие чувства, менее всего свойственные частному детективу. Но я справился. В конце концов, Инга была просто шлюха, пусть рангом и повыше тех, что собираются сейчас в холле отеля под бдительным оком своих сутенеров. Начальство приказало сблизиться с гостем из-за океана, вот она и прыгнула в постельку. А сейчас помчалась докладывать, что гость попросил воровской набор и, значит, собрался вломиться в некую запертую дверь, и не стоит ли предпринять в связи с этим определенные организационные мероприятия по плану, скажем, «Б»?.. Может, конечно, я порю сейчас несусветную чушь! Может, она и в самом деле врюхалась по уши в симпатягу-американца, а сейчас поехала к ненавистному мужу, чтобы приготовить ему ужин, выслушать обиды на жизнь, а потом, уже ночью, раздвинуть ноги перед инструментом, который давно уже стал для нее не стрелой Амура, а осиновым колом, и который она должна принимать в свое лоно дважды в неделю – по вторникам и пятницам – да еще разыгрывать при этом страсть и наслаждение, с постылым смирением дожидаясь, пока супруг извергнет в нее мутную липкую струю, а потом, когда она захочет родить, заставит бежать на аборт к какому-нибудь доктору Марголину, потому что она русская женщина, а удел русской женщины – заботиться и терпеть!..

Я помотал головой. С чего это вас, сэр, так понесло?.. Ну хорошо, коли это меня так задевает, покончу с розысками доктора и увезу Ингу в Штаты. И пусть брошенный муж загоняет свой осиновый кол шлюхам с панели, и пусть они гладят его, мужа, по лысине! Но пока доктор не найден, и нужно помнить в первую очередь о деле.

Я принял душ, оделся и отправился в ресторан, пополнять запасы растраченной на любовь энергии.

16

В двадцать три ноль-ноль я был готов к выполнению пункта «три» полученных от босса инструкций. Кошка и веревка устроились в багажнике. Все остальное надежно упаковано в рюкзаке.

Я спустился вниз и отдал портье ключ.

– Не уезжать ли собрались на ночь глядя? – спросил он, кивая на рюкзак.

– Нет, – сказал я. – Пикник. Пригласили вот приятели. Шашлычки там у костерка, то, се… Вернусь завтра, если компания понравится. – И самым похабным образом подмигнул ему.

Он ответил мне той же монетой:

– Небось, на закуску-то к шашлычкам блондинка давешняя ожидается?

– Она, брат, она!

– От такой закусочки грех отказываться!